– Золоторогий, нашел время издеваться, - вскипел принц.
– Как ты меня отыскал?

– Как в сказке про синичку и пастуха коз. Королева Амарела сказала любовнику, любовник сказал дедушке, дедушка сказал Герейну, Герейн сказал мне, а я нашел козу. То есть, извини, тебя.

– Зачем ты оленя убил? Что он тебе сделал? Что вообще, происходит.

– Убил, чтобы ей не достался, - ровным тоном ответил День, мотнув головой себе за плечо.
– Паршивец мог бы быть благодарен.

Алисан всмотрелся Дню за спину. Лес сегодня как-то слишком населен. Чересчур. Он испытал смутное недовольство от того, что его уединение, сладкий бесконечный сон, так грубо прервали. Как в старых альдских сказках, где перед смертью или подвигом герою по очереди являлись белый олень, красноухая собака, девушка из холмов.

Девушка стояла среди чешуйчатых стволов, еле различимая в плеске солнечных пятен и игре тени, сама как часть леса - темно-зеленое платье цвета сосновых игл, волосы, красные, как запекшаяся кровь. Безразлично-прекрасное, с острыми чертами, лицо дролери, темные глаза, кожа покрыта переплетающимися синими знаками, напоминающими вышивку на его одежде. В покойно опущеной левой руке - длинный лук. Она могла стоять здесь минуту, час, день - если бы не шевельнулась - Алисан бы ее никогда в жизни не заметил.

Девушка неуловимым движением подняла руку к плечу, еще мгновение - и Дню в сердце нацелена стрела. Алые перья, серебряный наконечник.

– Не препятствуй мне, сумеречный, - ровным голосом сказала девушка.
– Отдай мне - мое.

Воздух сгустился и Алисан кожей почувствовал гнев Золоторогого.

– Ты смеешь приказывать мне на моей земле, полуночное отродье!
– прошипел День, совершенно по оленьи нагнув голову.
– Ты, которая пересекла границу без разрешения.

От дролери исходил ровный ток силы, как ветер, текущий над вершинами. Ветки согнулись от ее порыва, у девушки взметнулись волосы - красным полотнищем. Но она не думала отступать.

– Ты убил моего брата, Киарана мааб Инсатьявля, принца Аркс Малеум!
– голос ее поднялся до звона.
– Аркс Малеум требует то, что принадлежит ему. Отдай!

Стрела лежала на тетиве неподвижно и на острие ее играл солнечный зайчик.

– Ты еще что-то требуешь, тварь из рода отступников!

Алисан вдруг ощутил приступ гнева. Золоторогий вечно поступал, как ему вздумается, но сейчас в его словах и действиях была неправота.

– День, оставь ее, - прошептал он, не оборачиваясь.
– Ты не за тем сюда пришел.

– Заткнись.

– День, отдай ей тело брата. Или я никуда не сдвинусь. Клянусь Невеной, ты меня не уведешь отсюда, если я того не пожелаю. Отступи.

Несколько мгновений висела пустая тишина, потом Золоторогий неохотно кивнул и отошел в сторону. Девушка опустила лук, приблизилась, заглянула Алисану в глаза, сердце его толкнулось, потом забилось неверно - так-так, тук…пауза…так-так…

– Меня зовут Кунла мааб Инсатьявль, - сказала она.
– Может быть, когда-нибудь ты захочешь произнести это имя.

Глаза ее были огромными, миндалевидными, темными-темными, как две полыньи.

Слева от Алисана зашипел День, не хуже получной твари.

– Забирай свою падаль и проваливай!

Кунла, подчеркнуто не обращая на него внимания, свистнула. К ней подбежала гнедая лошадь, остановилась неподалеку, страшась незнакомцев. Кунла подняла изломанное тело оленя, приторочила его к седлу, как добычу. Маленькая голова с рожками о трех отростках беспомощно моталась на вялой шее. Под ключицей торчал обломанный кусок золотого рога, испачканный в темной крови.

– Счастливого разрешения, - буркнула вдруг дролерица, проводя лошадь мимо принца и в очередной раз смерив взглядом вышивку на его одежде.

Она легко взлетела в седло и сразу пустила лошадь галопом, не обращая внимания на крутой склон и оставшихся в лесу Алисана и Дня.

– Молодец, - сказал Золоторогий.
– В следующий раз давай сразу пустим их в королев

ские покои.

– Ты ее брата убил! Он тебе ничего не сделал!

– Зато я слишком много для него сделал. Давай, залезай, поехали. Назревает война, хватит тут прохлаждаться, красавица.

– Куда зале… - Сэнни обернулся и осекся - День успел призвать свою фюльгью, которая высилась перед принцем бело-золотой громадой и всем своим видом напоминала о злосчастном пастухе коз, которого, как известно, забодала собственная подопечная.

*

– Стеклянный Остров, - говорил Ньет, тряся Рамиро за плечо.
– Стеклянный Остров. Стеклянный Остров же!

– Где?
– Рамиро сел, ошалело крутя головой.

– Мы приплыли, Рамиро, это он!

Ньет поднялся с расстеленного плаща и вытянул руку куда-то вперед. Впереди, похоже, собиралась гроза, темным пятном сгустились тучи, проблескивали молнии.