– Лишь Холодный Господин может возвращать мертвых. Но он никогда не делает это просто так. Понимаешь, мальчик?

Киаран кивнул, передернул голыми плечами и вдруг хмыкнул:

– Так я что, теперь такой же как Нож?

– Ты давал Холодному Господину вассальную клятву?
– быстро спросила Ружмена.

– Нет. Я… выбирал. Это помню. И выбрал. Но что выбирал и что выбрал…

– Очевидно, жизнь, - сказала Гиивар.

– Все, что произошло, подтверждает пророчество, - заявила Кунла.
– Даже сумеречная скотина сыграла свою роль. Знаешь, что у тебя в руке, братец? Обломок рога, который скотина воткнула твоей фюльгье в грудь. Теперь это твой пропуск в Сумерки, если хочешь знать. Только держи его крепче, чтоб скотина обратно не отобрала. Уверена, она не рада будет, когда узнает.

– Госпожи мои, - Киаран, сунув обломок подмышку, обхватил себя за плечи, - дайте что-нибудь накинуть, холодно очень.

– Ружмена, принеси ларец, что у меня в сундуке стоит, - голос Кунлы сделался повелительным, - праздничные одежды, я давно их приготовила.

Ружмена вернулась очень быстро - Киаран едва успел слезть с каменного стола. Сделал он это не слишком ловко, руки и ноги застыли от холода. Кунла ему помогла - наверное, впервые в жизни она протянула Киарану руку помощи.

Женщины достали из ларца богатые одежды, щедро вышитые серебром, кованый серебряный пояс, фибулы, заколки и браслеты - и в два счета нарядили Киарана, как игрушку, множеством рук вертя его, опоясывая, шнуруя сапожки и закалывая волосы. Потом все отступили, а Кунла по-хозяйски оглядела его и кивнула удовлетворенно.

– Хейзе, - велела она, - подай мне вайду, я сама нанесу знаки моему брату. И прикажите приготовить зал, мы проведем церемонию сегодня же.

Киаран вскинул голову, нахмурился:

– Что ты хочешь делать?

– Нанести знаки силы и защиты, соответствующие твоему положению, братец.

– Какую церемонию?

– Как - “какую”? Ты теперь мой, Киаран, а я - твоя королева, пророчество свершилось.

– Я не твой, - Киаран непроизвольно вскинул руку, и Кунлу словно толкнуло в грудь, она отступила на шаг.

– О!
– просияла она, - Вот оно! Я знала, что так будет. Вы почувствовали, сестры?

– Недурно, - сказала Хейзе, - Ну-ка, толкни меня, малыш.

– Я не твой, - повысил голос Киаран, - Наш отец жив, и я его верну, потому что твое покушение не удалось.

– Если бы он был жив, он бы вернулся, - Кунла качнула головой, - его забрала инсанья. Пророчество преодолело даже твою смерть, неужели ты думаешь, оно не преодолеет твое упрямство?

– Пусть попробует, - Киаран сунул обломок рога за пояс и шагнул прямо на сестру.
– Пропусти меня, Ночная Гончая. Я ухожу.

– Погоди, - окликнула Гиивар, - Кунла права, пророчество свершилось. Не перечь ему, ибо таким образом ты перечишь Холодному Господину.

Гиивар придвинулась к Кунле - плечом к плечу, с другой стороны встала Хейзе, за ней - Ружмена, Эвина, Дарея.

– Я перечу Холодному Господину?
– взгляд Киарана вдруг остановился, лицо просияло, - О, нет. Нет. Нет!
– улыбаясь, он покачал головой.
– Если бы вы знали его волю, вы бы не перечили мне. Пропустите.

Он сжал кулаки, потом разжал, вытянул руки вперед и сделал такое движение, словно занавес раздергивал.

И их снесло в стороны - троих налево, троих направо, снесло и разбросало по пустому залу, между каменных столов для прощания с умершими - их, шестерых могучих волшебниц, жриц слуа, сила которых была равна силе Аркс Малеум.

Холм Яблок отозвался - словно загудел огромный котел или колокол, словно всколыхнулась чаща, словно камни покатились с горы.

Киаран замер на мгновение, неверяще глядя на свои руки, на налипшие на пальцы тончайшие паутинки, сотрясение которых рушило миры, и медленно, осторожно отнял ладони от сплетения нитей.

И выбежал из зала вон.

***

– Нет, так все-таки нельзя, - сказал Анарен, отбрасывая пустую скорлупку. Мидии и устрицы, испеченные на камнях, оказались отличной идеей. Обед был прерван сияющим щитом молний, возникшим над морем вдали от берега, налетевшими невесть откуда грозовыми облаками и шквалом, который, впрочем, не задел остров, обтек его. Небо меняло цвета, молнии слепили, били беззвучно, а потом завеса их разорвалась, истаяла, и появился найлский флот.

По крайней мере, Комрак утверждал, что это найлский.

– Что нельзя? Энери, немедленно перестань жрать. У тебя на глазах творится история, - Комрак смотрел в монокуляр, прищурив второй глаз.
– Гляди, “Гвимейр” идет. Какая красавица! А на ней… мары меня раздери…это же…

Он протер монокуляр и снова прилип к нему.

Анарен пожал плечами. Солнце жарило довольно ощутимо, и он накинул рубашку, чтобы не обгореть.

– А какое наше место в этой истории. Сидеть и смотреть? Вон твой флот, а там, - принц махнул за спину, - мои родственники. Что-то мне подсказывает, что они не на праздник сюда все прибыли. Я лучше еще поем. Отличные жирные устрицы! Мидии тоже полный отпад. Нежнейшие!