Причём, хотелось бы добавить об ещё одном моменте. Канал был широк и довольно долог, полторы минуты должен будет работать. На моей памяти это самый долго работающий канал, другие как-то быстрее схлопывались. Так вот, в Союзе оказалось много так называемых «людей-войны», которые не могли найти себя в мирной жизни. Я понимаю, сам такой, поэтому, когда ко мне подошёл один из фронтовиков, бывший майор, войну закончил командиром стрелкового батальона в Берлине, кавалер множества орденов, а в мирной жизни простой грузчик, я подумал и дал согласие на его просьбу. Он хотел отправиться со мной и вступить в Красную Армию сорок первого года соседнего мира. Тот действительно семьи не имел, жить не хотел, а умел только воевать. Его уволили после реорганизации армии, как и многих фронтовиков, вот он и маялся, а здесь как лучик надежды. Он хотел на войну в привычную для себя среду. Информации я не скрывал, здесь местные молчи-молчи, конечно, свирепствовали в посёлке, но информация о том, что я ухожу в сорок первый была известна всем, просочилась. Эта была первая ласточка, потом подошли ещё двое. Летный техник и танкист. Взял и их. После чего попросил их не подходить поодиночке, а организовать комиссию кого нужно взять, а кого не стоит. Брать я решил не более тридцати человек. Думаете, не набралось? Больше сотни набежало, половина из Казани прибыло. Фронтовое братство сработало. Обо мне уже все знали, много покалеченных я восстановил, около двух сотен, капсулы на борту большого транспорта, что и сейчас продолжал висеть на орбите, на износ работали, так что добровольцев вернуться в привычные условия войны хватало. Это ещё не всё, просто слух медленно расползался, но лимит людской был выбран, так что эта группа готовилась. Правда, чуть позже я поднял планку до пятидесяти человек, подсчитав, что должны успеть перебраться все. Парни подбирали фронтовиков по специальностям, чтобы закрыть все направления, чтобы передать опыт командованию и командирам следующего мира.

Как-то вот так всё и шло. Конечно, общение с Хрущёвым мне не доставляло удовольствие, тем более он знал, какое отношение к нему будет в будущем, и терпел мои нападки, хоть и имел взрывной характер. Этим он заставил меня себя зауважать, ещё больше я его зауважал когда он изучив историю моего мира, стал делать заметные изменения в стране, более того, объявил что через два года покинет свой пост и уже готовит приемника. Я посчитал, что он хочет соскочить с ответственности за страну, поняв, к чему это может привести, хотя руководство партии приняло его предложение на ура. Правда кто будет приемником, пока не сообщалось, до моего отбытия похоже и не сообщат, а мне было интересно.

Сегодня планировалась прощальная гулянка, в совхозном клубе будет проходить. Там будет всё руководство, почти все кто помогал ремонтировать технику ну и все мои родственники, что жили тут. Я понимаю, что они мне в действительности не родственники, да и они сами это понимали, разобравшись, в чём суть. Однако мы всё же друг друга считали близкими людьми и относились соответственно. Тот же Васильич пробил для себя, своей семьи, для руководителей района и их семей, да что им, для руководства Татарской АССР, прохождения процедуры омоложения, так думаете, я их омолаживал, а родственников нет? Все прошли эти процедуры. Капсул хватало. В транспорте был крупный медцентр, и мощный искин-медик. Там даже моего присутствия не требовалось, я лишь на челноке поднимал людей, и спускал на планету восстановленных. Как конвейер, точно говорю.

Устроившись на шезлонге, я дотянулся до проигрывателя и включил сборник музыки семидесятых. Кстати, местные подсели не только на фильмы из будущего, но и на песни, так что «караоке» это самое любимое развлечение у женщин и девушек посёлка. Столько вокальных талантов… Да ладно они, и мужики тянулись попеть, правда, после первого, или второго стакана.

— Миша, — окликнула меня бабушка. — Через четыре часа гулянье начинается. Будет кто из правительства?

— Хрущёв точно будет, обещал, — сразу ответил я, убавив звук. — Из Казани люди будут. А что?

— Так в зал все не поместятся. Там сейчас столы накрывают, готовят.

— Не-е, хватит. Я здесь идею шведского стола подкинул, реализуют. Васильич загорелся испробовать. Он там сейчас проверяет всё и руководит.

— А-а-а, видела в фильме. Посмотрим, может действительно удобно будет. А сидеть как, ноги-то устанут?

— Лавки поставят, зато зал для танцев большой будет. Я за час до начала отправлюсь туда, динамики поставлю, репертуар подготовлю.

— Это хорошо.

В это время в сад забежали Аня с подружками, и та бросилась к бабке. Несмотря на то, что родными назвать их сложно, моих детей местные Солнцевы очень любили, хорошие, умненькие и добрые дети. Души в них не чаяли, поэтому Антонина Михайловна сразу оторвалась от стирки, она через час должна была отправляться в клуб, помогать женщинам, готовила последние штрихи перед переездом в новый дом, и погладила Аню по голове, приласкав. Последние три дня детей я не видел, они с прадедом в лес ходили, в поход, несмотря на осень, погода тёплая стояла, я вон в одной майке был, хотя ветерок и налетал, вызывая гусиную кожу, но всё равно на улице ещё можно было ночевать. Поход удался, дети были довольны, как и прадед, Гаврила Иванович.

В это время, пробежав во двор заваленный стройматериалом, дроиды уже заканчивали с гаражом и скоро приберутся во дворе, ко мне направился Васильич с самым решительным видом.

— Что опять свадьба?! — возмутился я. — И так за месяц семнадцать свадеб сыграли. То одной семье трофейный мотоцикл с люлькой, то машину, то стройматериал. Последним вон, трофейный грузовой «Опель-Блиц» подарил. Дочь у тебя всё же замуж выходила.

— А тебе что, жалко? — удивился тот притормозив.

— Да нет, мелочь, просто тупо лень ходить на эти свадьбы. Тем более у нас вечером прощальная гулянка.

— Да я не за этим, — отмахнулся тот. — Тут другое. В «тридцать пятом» что ты сегодня утром достал, танкиста нашли. В этом и проблема.

— Утром Петрович приходил, рассказал о нём. Ну и что за проблема, похоронить нужно, — пожал я плечами. — Я как всегда буду присутствовать, как и все фронтовики.

— Да здесь не в этом дело, — поморщился Васильич, устраиваясь на садовом стуле и выпивая мой стакан с апельсиновым соком, крякнув от удовольствия. — Тут другое дело. Это командир, лейтенант-танкист. Документы при нём. Филатов его сразу стал пробивать, и выяснилось, что у нас тот жив, полковник-фронтовик, Герой Советского Союза. Войну командиром танкового полка закончил, подполковником. Сейчас в Воронеже живёт. Филатов с ним связался по телефону и обрисовал ситуацию, что, мол, нашли его двойника застрелившегося в танке. Тот пулю себе в висок из «Нагана» пустил. Так этот полковник вспомнил, что был похожий случай, он такой танк нашёл и закрылся в нем, когда его группа немцев окружила. Уже хотел стреляться, боеприпасов в танке не было, как вдруг на дорогу выскочил пулемётный «тэ-двадцать шестой» и покосил часть немцев, остальные разбежались. Экипаж спас его тогда. Он на броне уехал. Живой остался, а этому видимо не повезло.

— Хм, вот и расхождения в мирах… — задумчиво протянул я.

В это время к нам в сад прошёл представитель Хрущёва и, дождавшись когда Васильич уйдёт, подошёл и, хлопнув папкой о садовый столик, сказал:

— Ладно, мы согласны обменять два крейсера и три эсминца на ещё один челнок и два штурмовика класса космос-атмосфера…

Осмотрев строй голых мужиков разного возраста, но не младше тридцати, я хмыкнул. Они ещё не знали, что их ждёт. О том, что после прохождения канала они омолодятся, добровольцы были не в курсе. Я ни до кого это не доводил и то, что сам такой молодой, считалось, что это от процедур в капсулах. Всё же местным я проводил лёгкие процедуры, омолодиться можно, но это слишком долго. Хорошо еще, что я накупил медицинских картриджей для медкапсул что взял на станции, спецзаказом мне их сделали, чтобы по размеру подходили. На всех хватило, и конечности отращивал, и оздоравливал.