айЭм покачал головой, глядя на служанку. — Не…

— Я жду, — сказал с’Экс.

— майкен…

— Я последую за вами, если не возражаешь, — больше она ничего не добавила, проплыв мимо него и присоединившись к с’Эксу в коридоре.

айЭм, все еще в униформе прислуги, в которой он крался по дворцу, устремился вслед за ними.

— Мне не нужна твоя необоснованная смерть на моей совести.

Когда они двинулись по коридору, она не обратила внимания на его ворчанье. М-да. Едва ли в этой головке были мозги.

А может, дело в нем… потому как он понял, что не хочет оставлять ее.

Бред какой-то.

с’Экс вел их по коридорам другим путем, нежели их вела майкен. И на всем пути айЭм был готов к засаде, нападению, ножу в спину, исходу, который выйдет ему боком.

Но пятнадцать или двадцать минут спустя, он выбрался из дворца, минул пустые покои для слуг… и стоял у стены, отделявшей Территорию от человеческого мира.

айЭм оглянулся на палача.

— Ты вот так просто отпустишь меня? — прошептал он в темноту.

— Повторяю, разве мы не на этом условились? — Когда айЭм не ответил, с’Экс покачал головой. — На этом мы втроем прощаемся. По крайней мере, до окончания траура, когда я должен буду вернуться за твоим братом.

— Они не заметят мою пропажу?

— Кому какое дело? Я регулярно устраняю преступников… и я уже стер все воспоминания у тех, кто видел тебя. — с’Экс посмотрел на майкен. — Хотя было бы легче, не настаивай ты на превращении камеры в мебелированый шоурум.

айЭм протянул ладонь.

— Я не ожидал от тебя честности.

— Сам катись к дьяволу. — с’Экс пожал протянутую руку. — А сейчас иди.

И на этом ему открыли выход. Не было надобности дематериализовываться через барьер.

айЭм помедлил, оглянувшись на служанку.

В повисшем молчании с’Экс витиевато выругался.

— Я не одобряю этого между вами. Но ты в курсе, как запереть двери после его ухода.

И на этой ноте палач ушел, его черные одежды развивались позади него.

Так странно, думал айЭм, когда его оставили наедине с женщиной. Он был в двух футах от желанного спасения, но не мог шелохнуться.

— Я могу увидеть твое лицо, — услышал он себя. — Перед уходом.

Когда она не ответила, он протянул руку и пробежал пальцами по ткани, укрывавшей ее голову, и вниз по плечам.

— Я должен узнать, как ты выглядишь, иначе это будет преследовать меня до конца моих дней.

Возникло предчувствие, что она в любом случае не отпустит его.

— Я… — Ее голос задрожал. — Я не знаю.

айЭм кивнул, чувствуя себя полным придурком.

— Прости, это не мое дело. — Он подался импульсу и низко поклонился ей, словно она была кем-то большим, нежели слугой. — Спасибо еще раз.

Отворачиваясь, он прошел через открытый проем.

— Завтра ночью, — выпалила она. — Ты встретишься со мной?

Он застыл, одной ногой на Территории, второй — за ее пределами.

— Где.

— Не знаю. Где-нибудь. Как… нибудь.

айЭм нахмурился, вспоминая место в горах между с’Хисбэ и колонией симпатов. Хижина все еще стояла там; чертовой развалюхе было лет сто, когда Трэз первый раз укрылся в ней.

И, видит Бог, Рив ей больше не пользуется.

— Ты знаешь гору Черный полоз?

— Да, — прошептала она.

— В середине пути на восток, есть тропа, «Молния», там есть хижина. Я первым прибуду туда и зажгу огонь. Ты можешь дематериализоваться отсюда и найти ее по свету. Встретимся там в полночь.

Он мог представить, как она прикусила губу, колеблясь.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — поклялся он.

— Я знаю.

— Я должен идти. — Он пристально посмотрел на нее, пытаясь разглядеть сквозь мантию. — Подумай об этом. Я буду там и прожду час. Если ты не появишься, я все пойму.

Она была «незначительна» в глазах с’Хисбэ, но женщины имели право на осмотрительность, вне зависимости от своего статуса, когда было необходимо покинуть Территорию.

Особенно если у них не было сравнительной силы.

— Прощай, — сказал он, прежде чем отвернуться и перейти на бег.

Мгновение спустя, дематериализовавшись, он счел, что никогда ее больше не увидит. И хотя это было ясно изначально, он все равно будет в той хижине в горах завтра ночью.

Вовремя.

Похоже, даже циничные девственники вроде него бывают романтичны.