От его толчка плитка разошлась по неровному шву. Но ничего не треснуло и не разбилось, не было структурных нарушений. Перегородка изначально была построена таким образом.

И за ней она увидела странный, всеохватывающий источник света.

с’Экс шагнул в круглую комнату, держа зазубренное лезвие перед собой, готовый к нападению.

— Чисто, — прошипел он.

Сделав глубокий вдох, она покинула темноту, выходя навстречу изумительному свету.

Как оказалось, в нем не было ничего магического. Это был свет от свечей, расставленных по периметру комнаты, выложенной превосходным красным мрамором.

Минутку, не свечи являлись причиной иллюминации. Это было солнце, лившееся через огромное стеклянное полотно в потолке. А в ночное время оно предоставляло хороший обзор на звезды через прозрачную вершину купола.

Они молча пересекли помещение, мягкая подошва их обуви заглушала их шаги по мраморному полу. В центре комнаты было небольшое круглое углубление в полу, наверное, для помоста, который поднимался вверх, как это было в зале для аудиенций? Здесь не было мебели, портьерных тканей, ничего, что могло помешать полной концентрации внимания.

И, что более важно, в комнате никого не было.

Три двери. Там было три двери… одна вела в общий зал. Вторая, наверное, в личные покои Главного Астролога. А третья…

— Архивы там, — сказал с’Экс, указывая на третью дверь.

Отмеченное золотыми косяками и надписями над ними, священное место нельзя было спутать с чем-то другим, и она ощутила благоговение несмотря на то, что нехватка времени и напряженная ситуация притупляли ее чувства.

Шагнув вперед, она вытянула руку…

— Нет, твоя ладонь не сработает.

с’Экс положил свою на нужный, ничем не примечательный участок гладкой панели и…

Ничего не произошло.

Он попытался снова.

— Они удалили меня из базы. И велика вероятность, что я только что включил сигнализацию. — Повернувшись к ней, он сказал: — Нам нужно убираться отсюда. Быстро.

— Нет! Я должна увидеть…

— У нас нет времени на споры. — Схватив ее за руку, он потащил ее к потайному лазу. — Твоя смерть не окажется на моей совести.

Пытаясь вырваться из его цепких лап, превосходящих ее по силе, она выпалила:

— Я думаю, что моя мать изменила натальные карты!

с’Экс застыл.

— Что?

Катра попыталась вырваться из его хватки, но безуспешно. С таким же успехом, ее могли привязать к дереву.

— Я не узнаю наверняка, пока не попаду туда. Но я верю, что она намеренно изменила натальные карты в своих личных целях. Я должна попасть туда, чтобы убедиться в этом. Прошу.

с’Экс поднял руку и скинул головной убор, и когда он рухнул на красный мрамор, его глаза сузились, блеснув желто-зеленым цветом.

— Насколько уверена? — требовательно спросил он.

— Готова поставить на это свою жизнь. И твою.

Он выразил свое решение, посмотрел на закрытую дверь… и потом, без лишнего шума, за два прыжка преодолел расстояние… и вонзил зазубренный нож туда, где, как выяснилось, располагался проем.

Либо так, либо он вырезал его сам.

Взяв рукоять кинжала обеими руками, он приложил огромную силу и с треском раскрыл вход в небольшую золотую комнату.

— Только быстро, — мрачно сказал он.

Катра не тратила времени. Перешагнув через обломки камней, она запрыгнула внутрь и заскользила по золотому полу, выбросив руки в стороны для сохранения равновесия.

Числа. Она увидела тысячи золотых ящиков, отмеченных цифрами.

Они были упорядочены по дате рождения, а не по именам.

Закрыв глаза, она выругалась. Она не знала, когда родился Трэз.

Но… высоко наверху, справа, два ящика были не золотыми, а белыми.

С гулко бьющимся сердцем и дрожащими руками, она поднялась на цыпочки, и вытянула самый верхний. Ящик был глубиной с ее руку, и ей пришлось крепко ухватиться за него, чтобы не рассыпать содержимое.

Нет, на нем была крышка.

Поставив ящик на пол и сняв верх, она обнаружила свернутые листы пергамента, каждый перевязан лентой и скреплен восковой печатью со звездой Королевы. Больше никаких отметин не было. Один был меньше других.

Она взяла первый попавшийся свиток и, сломав печать, развернула документ на полу. Пергамент был таким старым, что в нескольких местах треснул, и противился распрямлению, что ей пришлось зажать верхний край ящиком, а нижний — коленями, чтобы рассмотреть карту.