И в Доусоне Тео каким-то образом удалось создать себе имидж английского джентльмена. Он сбрил бороду еще во время плавания и по прибытии в город первым делом подстригся. В желто-коричневой куртке, красном шарфе, повязанном поверх воротника рубашки, и в широкополой шляпе он, казалось, только что вернулся с английского ипподрома. Только грязь на коричневых кожаных сапогах для верховой езды портила впечатление, и Тео, занимаясь чисткой почти каждый день, ворчал по этому поводу.

— Тебе письмо! — воскликнул он, подходя ближе, достал из кармана конверт и помахал им. — Они не хотели отдавать его мне, потому что письмо адресовано мистеру и мисс Болтон, но сдались, когда я сказал, что это девичья фамилия Цыганки из «Монте-Карло».

Бет рассмеялась.

— Это от Лэнгворси, — сказала она, издали узнав знакомый почерк, и бросилась к Тео, спеша поскорее забрать конверт. — Но ведь они же еще не получили мое письмо, которое я отправила с озера Линдеман!

— Доусон стал известен на весь мир, — сказал Тео. — Думаю, они решили написать сюда, зная, что рано или поздно ты все равно тут окажешься.

— Похоже, на письмо попала вода, — заметила Бет. Конверт был покрыт пятнами, и чернила немного расплылись.

— Часть почты так сильно промокла, что надписи на конвертах невозможно было разобрать, или же письма были безнадежно испорчены, — сказал Тео. — Сегодня множество людей ожидало разочарование, но тебе повезло.

Бет разорвала конверт, не в состоянии ждать дольше.

«Мои дорогие Бет и Сэм, — прочитала она. — Я не знаю, как сообщить вам эту ужасную новость, поэтому скажу напрямик».

По спине у Бет пробежали мурашки, но она продолжала читать.

«Простите мне мою прямоту, но наша драгоценная малышка Молли умерла от воспаления легких седьмого марта, десять дней назад. В феврале она сильно простудилась, и хотя мы с доктором делали все возможное, несмотря на заботу и лекарства, простуда переросла в воспаление легких. Она умерла во сне, у меня на глазах.

Мы с Эдвардом совершенно разбиты. Мы так сильно ее любили, что без нашей малышки мир кажется нам серым и холодным. Но мое сердце исполнено сочувствия к вам с Сэмом, ведь мы знаем, что эта новость станет для вас огромным потрясением, как и для всех, кто любил Молли. Поверьте, мы сделали все, что было в наших силах, чтобы спасти ее. Похороны состоялись 14 марта, через неделю после смерти. Это была прекрасная трогательная служба в церкви Святой Бригитты… Эдвард, мисс Брюс и Кэтлин, — все выражают вам свои соболезнования, и мы искренне надеемся, что это письмо попадет к вам. Мы всегда читаем новости о Клондайке, думая о том, удалось ли вам добраться туда живыми и невредимыми. Мы молимся о вас. Если вы когда-нибудь вернетесь в Англию, пожалуйста, заходите в гости. Еще мы с Эдвардом хотим поблагодарить вас за всю оставшуюся в прошлом радость, которую вы подарили нам, доверив Молли. Она провела с нами лишь четыре года, но это были самые счастливые годы в нашей жизни.

С мыслью о вас в это печальное время

Рут Лэнгворси».

— О чем они пишут, Бет? — спросил Тео, потрясенный ее расстроенным видом.

— Молли больше нет, ответила она хриплым страдальческим голосом, умоляюще глядя на него. — Она умерла от воспаления легких.

Глава 31

— Я знаю, что известия о смерти ребенка ужасно расстраивают, Бет, но ты должна взять себя в руки, — сказал Тео со сдерживаемой резкостью в голосе.

— Она была не просто ребенком, она была моей сестрой, — возразила Бет и снова расплакалась. — Сначала Сэм, теперь Молли. У меня никого не осталось.

С тех пор как она получила это страшное письмо, прошла неделя. Тео тогда проявил чуткость и успокаивал ее. Однако на следующий день был праздник, и Тео оставил ее плакать в палатке, а сам присоединился к ликующей толпе.

Джек вернулся к палатке рано вечером после того, как столкнулся с Тео в салуне и понял, что Бет сидит одна.

— Думаю, он просто не знает, что еще можно сказать, чтобы успокоить тебя, — сказал Джек в защиту Тео. — Я тоже не знаю, Бет. Просто я понял, что тебе не следует быть одной.

— А почему ты это понял, а он — нет? — спросила она Джека с горечью. — Я потеряла не твоего ребенка, а его. На Чилкутском перевале Тео клялся мне в любви и хотел на мне жениться; он знает, как тяжело я перенесла смерть Сэма, а потому, если бы он действительно любил меня, то мог бы сейчас поставить себя на мое место и понять меня, ведь так?

— Ох, Бет, в тебе столько горя! — Джек вздохнул и сел рядом, обняв ее. — С того самого момента, как на корабле ты рассказала мне о Молли, я видел, как ты грустила в разлуке с ней. Но ты все же поступила правильно. Вспомни трудности, с которыми мы столкнулись в Нью-Йорке. Ты ведь не хотела бы, чтобы она через все это прошла?

— Но я все же продолжаю думать, что если бы Молли была со мной, то она не умерла бы.

Джек откинул волосы с лица Бет и вытер ей слезы.

— Она наверняка подхватила бы какую-нибудь болячку. По крайней мере она прожила четыре счастливых года в доме, где все ее любили и заботились о ней. Ее смерть — это трагедия, ужасное событие, и все, что я могу тебе предложить, — это моя жилетка, в которую ты можешь поплакаться.

Он терпеливо слушал, как Бет, плача, говорила о своем горе, вспоминая Молли, Сэма и потерю ребенка, а также о том, как ей сказали, что у нее никогда больше не будет детей.