Мэриан торопил ее, сам дрожа от испуга. Принцесса только накинула старый плащ, в котором она выходила в город, когда хотела остаться неузнанной, и поспешила на площадь ратуши.

Когда наперерез ему пронеслась изумрудная молния, подхватила, забросила на спину — Гилберт машинально ухватился за гребень на загривке, прижался к огромной шее.

— Почему ты не улетела?!

— Разве я могла?

Для разворота потребовалось сделать широкий круг над площадью, она вихрем пролетела над пораженной толпой, едва не задевая головы поджатыми лапами. Задерживаться здесь хоть на миг было смертельно опасно. Сильг взмахнула крыльями, рванула вверх, в высоту... Но выстрелившие сети распахнулись в воздухе, опутали крылья. Дракониха задергалась в сетях — мгновенно натянулись веревки, Сильг рухнула на мостовую. От удара Гилберт не сумел удержаться, его отшвырнуло далеко в сторону. Толпа с воплями отхлынула волной от него, боясь не то что помочь, но приблизиться.

— Держите эту тварь крепче! — скомандовал аббат Хорник, довольно потирая руки. Заполучить в свою коллекцию еще и дракона? Определенно нынче Небеса благосклонны к своему недостойному рабу! Аббат уверился в этом, едва заметив над городом тень огромной ящерицы.

Подручные аббата крепко опутали рвущуюся Сильг сетями и веревками, даже раздобыли цепь для удавки. Городская стража помогала монахам, вовсю орудовала своими пиками, тыкали в чешуйчатые бока.

— Хотите взять чудовище живьем? — К аббату присоединился барон дир Ваден, взглянул на незваного союзника с высоты седла с плохо скрываемым раздражением. Он тоже был бы не прочь обзавестись собственным драконом — да только церковник опередил. Но не оспаривать же право на "охотничий трофей" в присутствии королевского судьи, который так некстати увязался следом, ужасаясь происходящему.

— Живая тварь занимательнее дохлой! — как само собой разумеющееся сообщил аббат. — А вы почему медлите? Разве не желаете заняться вторым исчадием преисподней? — кивнул он на пытающегося подняться с земли графа.

В ответ барон оскалился хищной ухмылкой и стегнул коня.

Гилберт не мог встать, его мотало из стороны в сторону, перед глазами всё плыло, вся площадь крутилась каруселью. Но он видел, как билась в сетях Сильг! Он не мог подняться с колен, но он вскинул руку, зашептал заклинание — и веревки, опутавшие дракониху, вспыхнули, стали лопаться одна за другой. Несколько монахов с криком бросили концы, затрясли обожженными руками. Но другие накинули новые веревки, а огонь угас, больше не подчиняясь воле некроманта. Кто-то выставил встречное колдовство, заблокировавшее и без того ничтожные силы чернокнижника...

В тот же миг всадник налетел на графа, опрокинул наземь: Гилберт увидел мелькнувшие перед глазами подковы лошади.

— Ты жалок! Поднимайся! — рявкнул дир Ваден, осаживая вставшую на дыбы лошадь.

Щелкнула плеть, захлестнув локоть — Гилберт закрыл лицо от удара — и барон рванул на себя, вздернул его вверх с земли. Дир Ваден злорадно расхохотался: приятно посмотреть, в таком беспомощном состоянии сейчас его враг! Он грубо подхватил мальчишку под руку, едва не выдернув плечо из сустава — и подбросил в седло перед собой, пришпорил лошадь.

— Я простил бы тебя, сопляк, если б ты победил меня в честном поединке! — прошипел дир Ваден на ухо. Одной рукой держа поводья, другой обхватил за шею, как тисками, прижав к себе спиной, чтобы никоим образом не позволить пленнику уйти, хотя тот и не мог сопротивляться. — Но ты, гадёныш, обманул меня и подлыми трюками заставил сдаться. Покрыл позором на глазах у черни и двора! Чтобы я — я! — спасовал перед мальчишкой?! Теперь ты за это поплатишься!

Толпа хлынула следом за всадником, самые любопытные зеваки бежали бегом, съедаемые желанием увидеть продолжение зрелища.

Лошадь промчалась через улицу — вынесла на базарную площадь, где в любой час дня толпился народ. Горожане оглядывались с изумлением, едва успевали увернуться от несущегося во весь опор всадника. Подавив попавшие под копыта клетки с домашней птицей и корзины овощей, барон направил лошадь к высокому помосту эшафота. Резко осадил — и швырнул свою жертву на почерневшие доски настила. Законное место для публичной казни.

К эшафоту с разных концов площади поспешила охрана, приставленная следить за порядком торговли. Но увидев барона, замешкались в сомнениях, не решаясь перечить знатному рыцарю.

Соскочив с лошади, барон взбежал наверх по короткой лесенке сбоку от помоста. Как он и желал, толпа взирала на него, затаив дыхание. И барон с упоением принял на себя роль глашатая.

— Радуйтесь, горожане! — заорал он, распахнув руки, точно собираясь обнять каждого и всех сразу. — Ликуйте! Сегодня наконец-то пойман душегуб-чернокнижник!

— Слава Небесам! Смерть ему! Казнить убийцу! — заволновались в толпе.

— Слышал? — вкрадчиво обернулся барон к пойманному. — Народ требует твоей казни!

Дир Ваден рывком поставил графа на ноги, даже пришлось поддержать его, настолько тот ослабел от потери крови. Он грубо заставил Гилберта поднять голову выше, схватив за волосы, чтобы народ смог рассмотреть уличенного чернокнижника. Гилберт подчинился, выпрямился, обвел мутным взглядом людское море, заполнившее всю площадь. И шум поутих. Люди примолкли, увидев бледное юное лицо с тусклыми от боли глазами, заметили, как изуродованы и смяты доспехи, кровавые лохмотья виднеются в прорехах вспоротой когтями чудовища стали. Кровь выкрасила латы в алый цвет.