Что же касается Эмили, к ней она испытывала глубочайшую жалость. Ей удалось в прошедшем году взять себя в руки, а эта новость наверняка вернет ее в прежнее состояние.

К Роуз вернулся голос только тогда, когда Майлс начал запинаться, описывая, как пошел в больницу в Гастингсе, чтобы сообщить эту новость Адель.

— Может быть, я должна была прийти к тебе и попросить совета по поводу всего того, что с этим делать, вместо того чтобы позволить Майлсу пойти к Адель, — сказала она Хонор жалобным голосом, и ее глаза наполнились слезами. — Но я не знала, как ты это воспримешь. — Она остановилась, чтобы вытереть глаза, потом взглянула на Эмили. — Я никогда не встречалась с тобой до того вечера, как вытащила тебя из реки. Когда я обнаружила, кто ты такая, мне казалось невероятным, что судьба может так повернуть. И я не симулировала дружбу с тобой. Мои чувства были подлинными, хотя я сомневаюсь, что сейчас ты сможешь в это поверить. Эмили хотела точно знать, когда возникли их отношения, сколько они длились и знала ли Роуз, что у Майлса было трое детей. Майлс опустил голову, рассказывая ей, а потом признался им о своих встречах с Адель в Лондоне.

— Я в результате полюбил ее, — сказал он просто. — Она очень просила меня никогда этого не разглашать, она всегда боялась, что это причинит боль Эмили, Майклу и другим моим детям. — Тогда он повернулся к Эмили и осторожно взял ее за руку. — Я всегда порывался рассказать тебе. Пусть казалось более милосердным держать все в тайне, но, с другой стороны, это казалось несправедливым.

— Что ты скажешь, Эмили? — спросила Хонор у подруги, которая положила голову на руки, и ее хрупкие плечи сотрясались от рыданий.

— Ничего. — Эмили отняла руки от лица и сглотнула слезы. — Я не меньше Майлса в этом виновата. Я ужасно обращалась с ним в то время, когда это случилось. И так все время, до тех пор, пока мы не расстались и я не приехала сюда жить.

— Это очень честная и благородная манера смотреть на вещи, — сказала Хонор, потом подвинула свой стул ближе к Эмили и обняла ее. — Наверное, мы сейчас должны подумать над тем, как сказать правду Майклу.

— Я не знаю, — сказала Эмили. — А что вы все думаете?

— Правда заставит его перестать надеяться на Адель, — сказал Майлс.

— Но может быть, именно эта надежда и поддерживает его сейчас? — сказала Роуз.

Эмили вдруг повалилась на стол, сбивая бокал с вином на скатерть.

— Эмили! — воскликнула Хонор. — С тобой все в порядке? Может, мы с Роуз пойдем, а вы с Майлсом сами разберетесь?

Она подняла Эмили и прижала ее голову к своей груди, потому что женщина снова рыдала и, казалось, была убита горем.

— Наверное, это был сильный шок для тебя, — утешительно сказала Хонор, гладя ее по голове. — Мы обе виноваты в том, что мечтали о свадьбе и о том, что наши семьи соединятся. Конечно, сейчас это невозможно, но вероятно, пусть не сейчас, мы сможем примириться друг с другом и наша дружба перерастет в более крепкую, основанную на взаимопонимании.

Роуз поднялась со стула, подошла к Эмили и положила ей руку на плечо.

— Мне так хотелось бы повернуть время назад, — сказала она печально. — Ты знаешь, Эмили, что ты моя единственная настоящая подруга за всю жизнь? Мне невыносимо, что я причинила тебе столько боли. Пожалуйста, прости меня!

— И меня тоже, — сказал Майлс. — Я должен был понять, что твои проблемы с нервами были вызваны рождением Майкла, и позаботиться о том, чтобы помочь тебе. А я ожесточился на тебя. Я очень сожалею.

Эмили подняла голову с плеча Хонор, посмотрела на три пары обеспокоенно глядевших на нее глаз, потом встала и двинулась вокруг стола.

Она подняла бокал, наполнила его вином и опустошила одним глотком.

— Никто из вас не должен передо мной извиняться, — сказала она, вытирая слезы салфеткой. — Я заслужила все, что имею, и даже больше. Но сейчас я смотрю на вас троих, вы так беспокоитесь из-за меня, и мне невероятно стыдно. Я знаю, что должна вам кое-что рассказать, я думала, что это не вытянули бы из меня даже под пыткой, но я расскажу. Ради Адель и Майкла.

Она наклонилась вперед и дрожащей рукой снова наполнила свой бокал.

Тут Хонор испугалась. В глазах женщины был опасный огонек, она уже выпила больше, чем нужно, и ее явное спокойствие почти наверняка было затишьем перед бурей.

— Давай я помогу тебе лечь в постель, — предложила Хонор. — У нас на сегодняшний день было достаточно потрясений и страданий.

— И я вам еще добавлю, — сказала Эмили, поднимая бокал и выпивая вино большими глотками. Допив, она посмотрела в три напряженных лица, все еще с пустым бокалом в руке.

— Майкл — не сын Майлса. Он ребенок садовника, который работал у нас на «Ферме».

Некоторое время царила тишина. Хонор уставилась на Эмили, подумав, что ослышалась. Майлс и Роуз тоже.

Сильный звук вывел их из этого состояния. Эмили швырнула пустым бокалом в камин, где он рассыпался на осколки.

— Это правда! — крикнула она с вызовом, и ее руки задрожали. — Я влюбилась в него, он умолял меня бежать с ним, но я не смогла.

— Джаспер? — воскликнул Майлс. — Это он?

— Да, он, — сказала она. — Это ты называл его Джаспером. По сути, его звали Уильям Джаспер. Я называла его Билли. Майкл весь в него.