— С ней будет все в порядке, мама, — утешительно сказала Роуз. — И Эмили с Майлсом тоже скоро объявятся. Им нужно принять очень важное решение, они не могут торопиться с этим. Я знаю, тебе не терпится сказать Адель, но она три года верила в то, что Майкл ее брат, и если будет так считать еще пару недель, это ничего для нее не изменит.

— Я не только из-за Адель дергаюсь, — призналась Хонор. — Я все время беспокоюсь и о Майкле тоже. Что он почувствует, когда узнает, что он сын садовника?

Потом, в первый день без дождя за долгое время, в Керлью-коттедж зашла Эмили. Она выглядела хорошо, проведя несколько недель с Майлсом в Девоне. Она извинилась за то, что не дала им знать, но сказала, что они с Майлсом почувствовали, что им нужно на какое-то время удалиться от всех, чтобы хорошо все обдумать.

— Возможно, это вам обеим покажется странным, но я рада, то все вышло наружу, — сказала она, и ее глаза заблестели от слез. — Может быть, у нас с Майлсом есть шанс начать все сначала все заново. И Адель с Майклом уже больше ничего не будет сдерживать.

Она продолжила, сказав, что они решили рассказать Майклу, когда он вернется, но он будет решать сам, нужно ли сообщать Ральфу и Диане. Она сказала, что Майлс подумал, может быть, им нужно рассказать Адель в следующий раз, когда она приедет домой в отпуск, и он зайдет к ним, чтобы они могли рассказать ей вместе.

— Он думает, что я тоже должна присутствовать, — сказала она. — Показать, как я счастлива, что она теперь часть нашей семьи. Несмотря на понятное волнение Эмили по поводу того, как Майкл воспримет новость, что Майлс не его биологический отец, она казалась отнюдь не напряженной и даже счастливой. Она сказала, что эта тайна заставляла ее много лет чувствовать себя несчастной и что теперь, когда все раскрылось, у нее как будто с плеч спал тяжелый груз. Майлс сказал, что это никоим образом не изменило его чувств к Майклу и что он тоже очень счастлив, что ему больше не придется скрывать свои встречи с Адель.

— Я надеюсь, что вы обе все еще мои подруги? — сказала Эмили, глядя то на Хонор, то на Роуз. — Кроме всего прочего, это сделало нас настоящей семьей.

Они всегда считали Эмили обаятельной, но слабой и себялюбивой, а сейчас вдруг поняли, с какой смелостью она призналась в тот вечер в неверности и обмане. Она могла гневаться на Майлса, находясь в преимущественном положении с точки зрения морали, и завоевать симпатии всех, но она этого не сделала.

Единственное, что она увидела, было препятствие между ее любимым сыном и женщиной, которую он любил. Зная, что в ее силах убрать это препятствие, чего бы это ни стоило, она была готова заплатить эту цену.

— Конечно, мы всегда будем друзьями, — сказала Хонор хриплым от эмоций голосом. — Эмили Бэйли, ты смелая и очень честная женщина.

Эмили оставалась у них до вечера, и они втроем много хохотали, делясь сплетнями и новостями о том, что произошло с момента их последней встречи.

— Вы вдвоем должны куда-нибудь вместе пойти, — предложила Хонор, когда они пили по второй чашке чая. — Вы наверняка должны друг другу многое сказать наедине. И в качестве перемены вы могли бы немного повеселиться.

— Мы могли бы поехать в Лондон, — немедленно сказала Эмили. — Мне нужно кое-что новое из одежды, а в магазинах в Рае ничего нет.

— А это хорошая идея? Вы не забыли о самолетах-снарядах? — спросила Хонор.

— Адель сообщала в последнем письме, что бомбят в основном к югу от реки, — ответила Роуз. — И потом, мне нужно проверить, как дела в Хаммерсмите. И в Лондоне веселее, чем где-либо еще.

Хонор улыбнулась при этих словах, увидев, что тучи над Эмили и Роуз рассеялись.

— Ну, пусть будет так, как вы хотите, — сказала она. — И потом не жалуйтесь мне, если все поезда будут опаздывать.

В один четверг, почти в конце августа, Роуз и Эмили сели утром на восьмичасовой поезд из Рая до Лондона. Все лето было очень дождливым и промозглым, но в то утро ярко светило солнце. Эмили выглядела очень элегантной в светло-голубом костюме и кремовой фетровой шляпе с широкой отделкой. Роуз пошутила, что она выглядит как бедная родственница в полосатом летнем платье и видавшей виды соломенной шляпе, отделанной новой лентой.

— Мы могли бы посмотреть на свадебные шляпы, — мечтательно сказала Эмили, выглядывая из окна поезда.

Роуз чуть улыбнулась. Она подумала, что ее подруга иногда бывает сущим ребенком. Она словно верила в фей-крестниц и думала, что по взмаху волшебной палочки Майкл и Адель просто проплывут по проходу в церкви, не оглядываясь назад. Насколько им было известно, Адель могла сейчас с кем-то встречаться и ее чувства к Майклу могли измениться. Что касается Майкла, они не знали достоверно о его ранениях и, безусловно, даже представить себе не могли, как повлияет на него новость о том, что его настоящий отец похоронен где-то в полях Фландрии.