— А матушка моя? Думаешь похвалит?

Скептически посмотрела на поджавшую губы княгиню. Вмешиваться точно не станет. Вот и хорошо.

— А ты все равно на сестрице обещал жениться, так что мне незачем с тобой нежничать.

— А о сестре подумала? Вдовой до свадьбы оставишь!

— Это тебе думать раньше надо было, когда у царицы чужую вещь брал!

— Так не чужая, я тоже Лизавету искал! Или забыла уговор какой был? Кто царевну найдет того и карта.

— Вот, — князь расстелил на столе пожелтевшую, местами потертую карту.

— И где здесь что? — первая заглянула в нее Забава.

— Это лес, — ткнула ноготком в характерные елочки, словно горох рассыпанные по всей поверхности, другие закорючки оставались загадкой и для меня.

— Язык магов? — изумилась княгиня.

— А разве такой был? — сказала, а потом поняла какую глупость сморозила. Тут в одном мире люди никак к общему и понятному для всех языку не придут, а уж людей из разных миров тем более должно быть все другим.

— Был и не один. Маги ведь, попавшие в наш мир, разными были, только люди их всех злом назвали да изничтожили, — грустно ответила мне Ольха Любимовна.

«Правду говорит, — вспомнил о том, как разговаривать амулет. — Маги разные, некоторые сначала пытались нашему миру помочь, технологии свои показывали, заклинаниям полезным учили». То не дозовешься, то болтает не ко времени! Рассказ княгини пропустила!

— А вы читать по-ихнему умеете? — спросила Лизавета.

— Откуда мне? Так что придется вам самим разбираться.

— Кому это самим? — с подозрением уточнила у нее.

— Вам всем.

Неожиданно ее поддержал Еремей.

— Мы тоже царевну спасали, так что часть сокровищ наша с Забавой.

— Какие там сокровища? Груда камней, хорошо если что-то уцелело.

— Да хоть бы так, возьмём себе по кирпичику на память.

— Еремей, а ты в драконоборцы податься не хочешь? Так и гляжу, как искатель приключений в тебе умирает.

— Мне и в купцах неплохо живется, — ухмыльнулся он во весь рот. — Думаешь у торгового люда, что не день так только сметанка с сахаром, а острый перец не попадается?

— Глаша… — применила подлый приём Забава, делая глаза большими пребольшими, несчастными пренесчастными. — Ты же не бросишь меня?

Вздохнула.

— Я с вами, — царевна.

— И я! — неожиданно пробасил Михей.

— Вот и чудненько, — подвела итог Евдокима Петровна. — Вместе всегда дела сподручнее решать.

Знала бы, о чем говорит трижды подумала.

— Нужно ехать туда, — показываю на виднеющиеся в дали горы.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахивается Еремей. — На карте четко показано нужно ехать вслед за солнышком, на запад, — и тычет в то самое светило, что на краю карты нарисовано.

— Да ты посмотри внимательно. Это просто рисунок. Для красоты сделан.

— А мне, кажется, что нужно ехать по той дороге, — вставляет свое слово царевна. — там цветочки растут точно такие же!

— Какие цветочки?! — начинаю пыхтеть как кастрюля с закипающей под крышкой водой.

Мы уже битый час стоим на дороге, больше похожей на веник. Одна дорога сюда, а потом пять маленьких веточек в разные стороны.

— Может, лешего спросить? — робко вставляет свое слово Забава, да как бы случайно между нами с купцом становится.

— А ему-то откуда знать? — от неожиданного предложения, остыла как-то сразу. — Он письмена магов знать не знает, да и нашей письменностью не владеет.

— Вы как хотите, а я туда поеду, — решил прекратить споры князь, ловко отбирая у нас с купцом карту и пряча себе за пазуху.

— Почему?

— Птица, пролетающая мимо, посоветовала, — хитро улыбнулся, но отвечать правду не стал, просто дернул коня направляя на ту тропинку, что к югу вела.

— А, поняла, в жаркие страны решил податься. Там тепло и от разлома далеко…

— А еще гаремы заводить разрешается…

— Так гаремы и у нас заводят, — вставил Еремей, выравнивая коня, — главное, чтобы никто ни о чем не знал. Ай! Ты чего?

— Я тебе заведу полюбовницу! — прошипела Забава.

— А ты-то тут при чем? — возмутился купец, потирая плечо, на котором цепкие пальцы подруги оставили красное пятнышко.

— При том что судьба я твоя. Неминучая! — заявила Забава и пришпорила своего коня, оставляя нас позади.

— В этом все женщины. Напридумывают себе чего-то, а мы потом виноваты, — пробурчал Еремей, ища поддержки у мужчин. Михей согласно закивал головой, а князь, стрельнув на меня глазками решил воздержаться от комментариев.