Мгновенный жар прилил к ее щекам. Желание одернуть юбку и немедленно сдвинуть ноги, чтобы прикрыть обнаженную плоть, было сильным - но все же она никак не могла набраться сил, чтобы это сделать.

– Я сожалею, что стал таким агрессивным.

Она вздрогнула.

– Я тоже.

– Это все препарат. Продолжай - ты можешь таскать меня за волосы, рвать на мне рубашку или кусать меня - все, что ты захочешь.

Но все слова куда-то канули - по мере того, как всплывали воспоминания о том, что она только что с ним вытворяла. Она выпустила его запястье и потянулась к нему, ощупав его майку-безрукавку. Та спереди была вся располосована, и она чувствовала пальцами его теплую кожу.

– Мне так жаль.
– Она попыталась разглядеть его шею, там, где она его целовала: "интересно, неужто она зашла дальше, чем просто слегка прикусила кожу зубами?" - но никак не могла этого вспомнить наверняка.

– Я что, тебя искусала?

– Ты не могла сделать мне больно, Вэнни. Это было здорово.

Ее взгляд опустился между ними, и ее внимание зацепило блеснувшее на левой руке кольцо. Сука-реальность ее потрясла:

– О мой Бог, я же помолвлена.

Звук, который издал Смайли, был похож на рычание и стон одновременно:

– Я видел это кольцо, но надеялся, что это только ювелирное изделие.

Она закрыла глаза.

Карл никогда не простит ей того, чем она занималась со Смайли. Он просто впадет в ярость или смертельно обидится. И для него не будет иметь значения ни то, почему все это случилось - ни то, что она вовсе не хотела валять дурака с кем-то другим.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Вэнни?

Она снова взглянула на Смайли, когда он немного над ней переместился. Он приподнялся - и этого было достаточно, чтобы луч света из проулка упал ему на лицо, и она наконец могла разглядеть его великолепные карие глаза. Ей ужасно не понравился их грустный взгляд.

– Мы можем решить проблему и без того, чтобы я в вас входил. Я умею справляться с собой, и могу позаботиться о вас, пока мы оба страдаем от эффектов препарата. Только не обижайтесь. Мне больно уже всерьез.

– Вам?
– Услышав это, она почувствовала себя глупой и эгоистичной дурой.
– Прости, я забыла, что ты тоже под кайфом.

– Да. Мне нужно поскорее освободиться - или придется меня связать. Я уважаю ваш статус с другим мужчиной, и не хочу, чтобы вы меня возненавидели. Просто не хочу вас напугать, когда достану своего дружка. Я не собираюсь заставлять вас меня принять. Смотреть не надо.

"Он собирается мастурбировать..."

Раньше ни один парень такого при ней не делал, никогда. Она отвела взгляд, когда он сел и расстегнул штаны. Он приподнялся с сиденья, чтобы можно было спустить их пониже. Ее одолевало любопытство, но она устояла. Он снова сел, и его голая спина сбоку уперлась в ее ногу, зажатую между ним и сиденьем. Он слегка обернулся к ней и откашлялся:

– Со мною вам ничего не грозит.

Она храбро посмотрела ему в лицо:

– Я понимаю.

Вероятно, это был самый неловкий момент в ее жизни. Она лежала здесь полуголая, а у него все хозяйство было наружу и готово к действию. И они были практически незнакомы. Ее клитор начал гореть, и соски окаменели. Она уже научилась узнавать эти признаки:

– Сейчас все начнется снова.
– Дыхание у нее участилось, мышцы живота напряглись и между бедер постепенно нарастала тупая боль.
– Когда этот препарат выйдет из наших организмов?

– На это может уйти несколько часов.

– Я не смогу этого пережить.

– Вы сможете.

Его рука ласкала ее бедро, и она прикусила губу:

– Это так приятно.

– Могу я войти в вас своими пальцами? Боюсь, что завтра у вас все будет болеть, если я по-прежнему буду только слегка вас здесь касаться.
– Его большой палец скользнул по ее ставшему сверх-чувствительным клитору.

От одного этого легкого прикосновения мгновенное удовольствие прострелило ее насквозь. Она кивнула. Ущерб был уже нанесен. Она уже изменяла Карлу.

Она вытянулась и ухватилась за край сиденья, борясь с искушением извиваться под его пальцами всем телом, только бы он не прекращал ее поглаживать. Боль вернулась с удвоенной силой.

– Смайли, - выдохнула она, - мне становится хуже.

Подушечкой большого пальца он выводил круги вокруг маленького зародыша ее пола - и она подставила ему бедра, стараясь все время держать ноги открытыми. Сиденье под ней немного сдвинулось, и Смайли повернулся к ней снова.