Она всегда была немного застенчивой и пассивной, когда дело доходило до секса. Конечно, раньше ее никогда не травили препаратом, от которого ее грудь делалась тяжелой и жаждала прикосновений. Ее киска не пульсировала так сильно, что это превращалось в настоящую боль.

– Я сняла кольцо.
– Она с трудом глотнула.
– Я нуждаюсь в тебе.

Ей было трудно сказать ему, что она хочет, чтобы он ее трахнул, и она никак не могла заставить себя произнести эти точные слова:

– Ты, гм... вовсе не обязан сам о себе заботиться. Мы могли бы помочь друг другу.

Этот мягкий ворчливый стон, который у него вырвался, был настолько сексуален, что все в ней заболело.

– Я не хочу, чтобы завтра, после того, как препарат выйдет из нашей системы, ты меня возненавидела. Ты будешь об этом сожалеть.

– Может быть.
– Она решила быть честной.
– Но завтра еще не наступило. И я не стану тебя ненавидеть. Я сама себя поколочу, если буду когда-нибудь тебя в этом обвинять. Я тебя хочу.

– Ты уверена?
– Он остановился, поглаживая ее руку.

– Да.

– Ты на пилюлях, или на какой-то другой форме противозачаточных?

– Да, и у меня чистая карта здоровья. Как насчет тебя?

– Виды не несут болезней.

Она опустила взгляд на его грудь. Он весь был мускулистым и твердым, с широкой грудью.

– Ты слишком совершенный.
– Колющая боль прострелила ей спину. Она схватила его за плечо.
– Это начинается снова.

Он наклонился к ней ближе, и протянул руку за ее сидение. Она хотела поинтересоваться, что он там делает, пока спинка сидения не откинулась назад. Она упала вместе с ней, ахнув от неожиданности.

Смайли соскользнул со своего места, разорвав ее объятия, и начал возиться с чем-то возле своих ног. Сиденье водителя перед ним щелкнуло, и он толкнул его вперед. Потом выпрямил колени в наименее узком пространстве между сиденьями и подхватил ее за бедра. Один рывок - и ее зад скользнул к краю кожаных подушек. Он вклинился бедрами между ее раздвинутых ног и склонился над ней, пока его лицо не зависло в нескольких дюймах над ее собственным.

– Я буду нежным.

"Она собиралась заниматься сексом с незнакомцем." Она всегда думала, что такой секс будет безличным и холодным. Но потом не увидела, а скорее почувствовала, что он улыбается. Это принесло ей облегчение. Смайли не просто вошел в нее - вместо этого он ее поцеловал. Одной рукой она обвилась вокруг середины его торса, а другую перекинула ему через плечо - ее руки исследовали гладь его спины. Он был очень теплым, и обладал шелковисто-мягкой кожей, учитывая, что весь он выглядел таким жестким. Он протянул между ними руку и начал потихоньку массировать ей клитор.

Она с трудом оторвалась от его рта и застонала:

– Мне уже больно.

– Оберни ноги вокруг меня как можно выше.

Она не стала с ним спорить и о чем-то спрашивать, просто подтянула колени повыше и сжала внутренние поверхности бедер вокруг его ребер. Одна ее рука оказалась, как в ловушке, зажата у него подмышкой, но он всем своим весом прижал ее к себе, чтобы придержать ее там, когда она попыталась ее освободить.

– Просто позволь мне тебя направлять, Вэнни. Я собираюсь сделать все, чтобы тебе было со мной хорошо.

То, как он это сказал - так мягко, и притом грубовато, - послало что-то вроде морозца вдоль ее позвоночника. Он перестал играть с ее клитором, и она уже хотела протестовать - но прежде, чем успела открыть рот, его член задел щелочку ее киски.

– Расслабься, - настаивал он.

Она поерзала, желая, чтобы он оказался внутри нее слишком сильно, чтобы беспокоиться о его размере:

– Я не могу.

Он прижался к ней плотнее, и она предположила, что он использовал руку, чтобы направить ствол в то самое, идеальное место. Он его нашел - и рванулся вперед. Вэнни задохнулась, когда его член стал растягивать стенки влагалища, проталкиваясь в нее все глубже. Она была совсем мокрая, и уже готова была его принять - но тут он замер.

– Сукин сын.

– Не останавливайся.
– Она не совсем понимала, что случилось, но покрепче уперлась пятками в нижнюю часть его позвоночника.
– Пожалуйста!

У него в горле зародилось тихое рычание:

– Не ручаюсь, что сейчас этот чертов внедорожник не загорится. Мы оба в нем сгорим. Я просто боюсь, что могу потерять над собой контроль и стать очень грубым. Я слишком хорошо тебя чувствую.

Она немного разжала и ослабила бедра: