– По шесть тысяч рублей?

– По шесть.

– Да, похоже, я в Витьке не ошибся. Кстати, я тоже гастарбайтеров к себе привезу. Отличная идея.

– А стройка кончится, куда их денешь?

– Кто хочет, домой вернется. Кто захочет остаться, пусть остаются. Работы на всех хватит в России - матушке. Рабочие руки везде нужны.

– А у нас кран подъемный заработал. Исправили. Старик, ну тот, что отвечает за технику безопасности, осмотрел его со всех сторон, щупал, чуть ли не целовал. А потом заорал, что кран к работе не готов. Витька его выслушал. Главный конструктор согласился со стариком и недоработки устранили. Но премию главный в этом месяце не получил вместе с главным технологом и начальником производства. Теперь мне забота Витьку в институт определить. Поговорю с деканом, пусть его учат по предметам основным, нужным, а всякую дребедень оставят для молодых студентов. Кстати, Витька часто справляется о твоем здоровье, просит меня за тобой присматривать, чтобы ты берег сердце и не напрягался сверх меры. Объяснил: " Вы, говорит, его ближайший друг, а меня Абрам Михайлович слушать не будет". Вот так, Абраша. Любит тебя Витька, как сын, сечешь?

– Да, понимаю. Вот у тебя, Фёдор, семья. Жена хорошая и дети отлично воспитаны. А у меня кто? Ты, да Витька. Больше никого нет, одни приятели. Да половина из них - враги лютые.

– Да, вот еще. Старую охрану Витька разогнал, а новую еще не создал.

– А ты знаешь, что "Кот" исчез вместе со Степкой.

– Знаю. Ищем и найдем. Охрану надежную я Витьке обеспечу. Его самого и его семью надо охранять.

– Только ненавязчиво, потихоньку от него. А то заартачится. И еще орать начнет.

– Понял.

– Позвони, если что и, если помощь нужна. Помогай Витьке, Федор. Понимаешь, он мне как родной.

– Понимаю.

– Ну, пока, что ли?

– Пока дорогой. Не кашляй.

* * *

Виктор стал задумываться, что будет с ним и c рабочими, когда завод начнет выпускать продукцию. Стройка почти закончена. Оборудование привезли, расставили, где положено. Опробовали. Выпустили пробную продукцию. Все в порядке. Все работает, как часы. Рабочие пьют соки, к обеду добавляют консервированные фрукты и овощи. Рабочие сказали, что таких консервов только дома ели, которые мамка и бабка на зиму заготавливали. А компоты, вообще, класс. Пальчики оближешь.

Недаром продукция Абрама Михайловича славится на всю Россию и, даже за рубежом. Консервантов и всяких "Е" его консервах нет. Пробовали конкуренты такую же продукцию выпускать. Так у них консервы быстренько вздулись и понесли они большие убытки.

Пробовали своих людей к производству "Зека-армянина" подослать, но охрана их быстро выявила, морду набили шпионам и отпустили. Дело заводить не стали.

Химики в консервах Абрама ничего не выявили. Никаких особых добавок, а консервы не портятся годами. И в Германии исследования проводили и в Штатах, но ничего не обнаружили. Не портятся, качество отменное. Это - факт. Раз в году Абрам Михайлович выезжал на заводы с проверкой и к концу года обещался приехать в Брянск. В квартире у Виктора появилась собака по кличке "Рекс". Щенка возле дома нашел Иванка, принес его в ладошках домой и теперь Рекс вырос, подружился с двумя кошками, проживающими в квартире, превратился в огромного добродушного пса, непонятной породы и расцветки. Настоящий дворянин. Он охранял Иванку, когда тот выходил гулять. Дети его обожали. Он спал рядом с кроваткой Иванки и грозно рычал, когда его пытались прогнать из спальни. Олеся, жена младшего брата, любила кошек. Котят нашли зимой в подъезде. Кто-то выбросил их на верную смерть. Котят вырастила Олеся. Двух кошек отдали на стройку, а Муську и Кузьку оставили себе. Рекс иногда таскал котят за шкирку, но не обижал.

– Что же с семьей будет, когда работы не станет,- горевал Виктор.- Надо посоветоваться с шефом насчет работы. Вот приедет скоро и посоветуюсь.

Но жизнь, как известно, полосатая. Пришло горе. На стройку принесли телеграмму от Мотьки Панасоника: " Приезжай срочно. Бабушка Ефросинья померла нынче. Матвей".

В прошлом году Виктор отправил старшего сына проведать бабушку Фросю. Сын сразу понял, что бабушка тяжело больна. Фельдшерица приходила каждый день, делала уколы, но они не помогали. Сын привез бабушку Фросю в Брянск. Бабушка Фрося заставила взять с собой банки с вареньем, с огурцами и помидорами.

– Домашнее всегда лучше покупного, - шептала бабушка.- Вези, внучек, подарки от меня Витьке, Таньке, снохам и Иванушке.

Бабушку Фросю квартира поразила.

– Хоромы!
– Шептала она. - Ты, Витька, не возносись, помни, что ты - крестьянский сын, а не олигарх. Прости Господи и помилуй нас грешных...

Потом ее поместили в частную клинику, в отдельную палату и врачи всерьез взялись за лечение, ибо Виктор денег не жалел и каждый день кто-то из семьи ее навещал. Бабушка радовалась, что Витька женат. Таня ей всегда нравилась, а внуков и Иванку она полюбила. Только потребовала, чтобы Рекса поселили во дворе в конуре.

– Поселим, - сказал Витька и подмигнул Иванке. Тот все понял и улыбнулся.

Но пролежав в больнице двадцать дней, Ефросинья Макаровна сбежала к сыну.

– Врачи замучили, - объяснила она Виктору.
– Задницу и руки искололи иголками. Капельницы кажинный день, пропади они пропадом. Домой хочу, сынок, помоги добраться. Воздух тут тяжелый, не то, что дома. Сердце заходится. Дышать нечем.

Бабушка жила с теткой Нюсей. У Нюси дома хулиганил сын, алкоголик, тащил из дома вещи на продажу, бил мать и отбирал пенсию. Он пробовал являться в дом бабушки Фроси, устраивал скандал и, однажды, разбил стекло в окне. Но Матвей Панасоник, узнав об этом распорядился дебошира наказать. Наказали по деревенским законам. Избили знатно и отвезли в больницу.

Виктор с сыновьями выехал в Сересток. Хоронили Ефросинью Макаровну всем селом. Могилку вырыли рядом с могилой мужа. Как положено, устроили поминки в доме Матвея Панасоника, ибо дом бабушки не вместил бы всех желающих помянуть покойную. Виктор расплатился с Матвеем за поминки и похороны. Обещался в скорости поставить памятники на могилки отца и матери. Тетку Нюсю оставил проживать в своем доме, раздал деньги бабушкам, которые всю ночь читали молитвы над мертвой Ефросиньей.

Поминки в селах Брянщины проходили по старинке. В одном помещении сидели женщины, в другом - мужчины. Женщины пели отходную. Мужики молчали. Даже самые отпетые алкоголики выпили по две рюмки, более не положено. Мертвых в селе уважали. Если кто нарушал обычай, выгоняли тихонько вон.