На подступах к Моздоку ему неожиданно встретилась Нюрка. И надо же так: когда специально искал встречи с ней, она никогда не попадалась. Зато сейчас попалась.

После того как Хасан узнал об илюхином зверстве, он и на Нюрку уже не мог смотреть по-прежнему.

Она сидела на телеге. За спиной у нее лежало что-то вроде узла, прикрытое старым брезентом.

– Куда путь держишь? – нехотя спросил Хасан.

– Домой. Куда же еще? – ответила она. – Мужа нет, вот и еду в отцовский дом. Не знаешь разве, что нет его?

– Откуда мне знать? – Хасан пожал плечами, затем добавил: – Правда, что ты примкнула к банде своего мужа?

Нюрка промолчала. Только зыркнула на Хасана своими синими, уже потерявшими былой блеск глазами и тронула лошадь. Чуть отъехала, обернулась и как-то непривычно робко спросила:

– А вы не взяли бы меня к себе?

Хасан удивленно уставился на нее, не совсем понимая, с чего это она вдруг, и не зная что ей ответить.

Нюрка остановила лошадь и уже не без злорадства сказала.

– Молодая вдова вам, может, и пригодится… Да ведь разве осмелитесь принять жену бандита. Не поверите, поди, мне, а вы бы их, между прочим, без меня не окружили. Они посадили меня караулить, сами уснули, а я уехала домой. Если бы не я, многие бы из ваших лежали сейчас в сырой земле… – Она помолчала, потом добавила. – Только не думай, что я сделала это, чтобы заслужить у вас благодарность или доверие…

– А для чего же тогда ты это сделала? – спросил Хасан, хотя не понимал, о чем, собственно, она ведет речь.

– Просто так. Потому что поняла вдруг: если они останутся жить, столько горя принесут людям, век не расхлебать.

Она снова тронула лошадь и, уже больше не останавливаясь и не оборачиваясь, уехала…

А в казарме Хасан узнал, что за ту неделю, которую он отсутствовал, далеко в степи, около небольшого пруда, в камышах, произошло столкновение с бандой. Узнал он также, что двое из его товарищей раненые лежат в лазарете. И бандиты не обошлись без урона: четверо убиты, только одному удалось скрыться. И никто, конечно, не знал, что это благодаря Нюрке они застали бандитов врасплох – спящими в землянке.

Когда Хасан рассказал обо всем, что узнал, не каждому из участников столкновения это понравилось.

Шутка ли, как им было приятно сознавать, что и атака и бой – все это их заслуга. И вдруг!..

– Если ты веришь бабе, бог тебе в помощь! – прошамкал Шапшарко. – Попробуй уничтожить с ее помощью хоть одну банду.

Хасан промолчал…

Однако воевать с бандами не пришлось ни Хасану, ни Шапшарко… Через месяц их отряд перебазировался за Терек. И остался Моздок на съедение деникинцам, надвигавшимся с запада.

Большевики и все, кто помогал им защищать советскую власть, ушли вместе с Красной Армией, отступавшей на восток, к Кизляру.

Сагопшинские сотни с утра охраняют восточную сторону села: до самого Магомед-Юрта расставлены посты, которые тотчас должны сообщить, если вдруг появится враг. А о том, что деникинцы собираются напасть, стало известно еще накануне.

Несколько дней назад генерал Султан-Клыч-Гирей требовал, чтобы через Алханчуртскую долину пропустили его дивизию, движущуюся в сторону Грозного. Старики – представители трех сел – ответили ему решительным отказом.

– И вы мусульмане, и мы мусульмане, – попробовал припугнуть их генерал, – мне не хотелось бы воевать с вами. – Но сломить сопротивление ему не удалось и пришлось искать другой путь.

Он ушел за хребет и направился в Грозный вдоль Терека. Ушел, конечно, не потому, что не хотел нанести ущерб ингушам, а потому, что боялся столкновения с ними. Знал и он, и другие белогвардейцы, что ингуши составляют грозную силу.

Уходя, генерал тем не менее посеял тревогу.

– Я уйду, – заявил он, – но скоро вы хлебнете лиха: на вас идет такая силища, только держитесь.

– Против силы выставим силу, – ответили ингуши.

С того дня жители трех сел не спят спокойно. Чистят винтовки, точат кинжалы, запасаются патронами. Даже недоброжелатели советской власти и те обеспокоены. Они трясутся за свое богатство: как бы пришельцы не забрали всех их запасы кормов и хлеба! В Кабарде ведь было такое…

А белые приближались. На станции Черноярской темной ночью высадились с поезда два батальона пехотинцев Деникина и с ходу заняли кабардинское село Ахлой-Юрт, что граничит с ингушами. Другие части деникинцев в ту же ночь высадились в Моздоке и подошли к Магомед-Юрту. Того и гляди, пойдут к селам Алханчуртской долины.