— Ладно, проехали, — махнул я рукой.

— Никита Васильевич, — Семён вытягивается в сторону плюшевых холмов, — если мне не изменяет зрение, то там какой-то храм.

— Храм? — Грайя неожиданно пугается, бледнеет ещё сильнее. — Даже я лишь слышала о нём, но никогда не видела, считала, что это легенда… а ведь он действительно существует! Это центр силы пурпурного мира, а быть может, и всей подземной цивилизации! — жрицу переполняет и восторг, и благоговение, и страх одновременно.

— Сейчас посмотрим, что это за постройка. Ждите меня здесь! — Семён зачем-то скидывает на каменные плиты дороги своё ружьё и чудовищных размеров топор, решительно сворачивает с тропы и, не раздумывая входит в заросли. Раздвигая могучим торсом, колыхающееся море из странных подвижных трав, побрёл к храму.

Я хочу задержать друга и уже делаю шаг вслед за ним, но из ближайших зарослей внезапно появляется странное растение, увешенное мясистыми мохнатыми плодами. Оно угрожающе, а может — предупреждающе, поднимается на коротких отростках и растопыривает ветви в разные стороны. Как зуд появляется желание выстрелить в сплетение из стеблей, листьев, цветов и плодов, но что-то меня удерживает, к тому же, появляется ощущение, что моему другу опасность не грозит. Растение словно читает мысли, расслабляется, ветви обвисают, из мохнатых плодов скатываются янтарного цвета капельки и земля вспучивается как от соляной кислоты.

— Игорь, Света, стойте на месте! — крикнул я, и пытаюсь разобраться в сложившейся ситуации.

— Ему ничего не грозит, — нервно передёрнувшись, но уверенно произносит Грайя, — посмотри, перед ним расступается трава, его пускают в святая святых!

— Чего он туда попёрся? — в некотором раздражении произношу я, глянул на странное растение, оно словно в недоумении разводит ветви в стороны. — И тебе непонятно? — дурачусь я. Растение съёживается и исчезает в пурпурных зарослях.

— Ты с кем разговариваешь? — с опаской спрашивает Грайя.

— С ним, — указываю я в траву.

— В такой ситуации ты ещё можешь шутить, — жрица отворачивается и взглядом пытается отыскать Семёна, но мой друг уже далеко и затерялся на просторах пурпурных лугов. Возможно, он на подходе к храму, по крайней мере, тот стал чётче и уже не похож на мираж, а приобрёл стационарную форму, словно приготовился к встрече с гостем.

— Дядя Никита, — Светочка обнимает меня ручонками, — зачем дядя Семён пошёл к этому дворцу?

— Да, действительно, почему мой папа пошёл туда и оружие с собой не взял? — требовательно спрашивает Игорёк.

Я хотел сказать, что у дяди Семёна мозги поплыли, но столкнувшись с ясным взглядом его приёмного сына, сконфуженно пожал плечами: — Наверное, его пригласили в гости, — высказал я догадку и увидел решительный кивок Грайи.

— Но зачем? — теперь я спрашиваю жрицу.

— А я почём знаю? И заметь, не тебя пригласили, а его, — подозрительно покосилась она на меня.

— Придётся его дожидаться, чтоб он, хоть что-то нам растолковал.

— Если ему это позволят сделать, — не меняясь в лице, спокойно говорит жрица. — Раз нас не пустили, значит то, что он узнает, будет для нас тайной.

— Чушь какая! — раздражаюсь я.

— Не завидуй, — усмехнулась Грайя, — иная тайна такое бремя, хоть на стену лезь или в омут бросайся!

— Как образно, — скривился я, несколько смутившись, что она поняла моё внутреннее состояние. Я, пришёл спасать мир, а меня… блин, что-то я высоко занеся!

— Именно так! Вероятно, в тебе появляется мудрость, а она, правда далеко не всегда, но иногда приходит с годами, — жрица вновь влезла в мои мысли и не преминула съязвить. — А ты ведьма!!! — в шутку вскричал я, хотя внутренне был сильно уязвлён.

— Мы, женщины, все в какой-то мере ведьмы. Спасибо за комплимент!

— Нема за что, — рассеянно бросил я, а сам впился взглядом в храм, зубчатые стены и круглые купола которого стали наливаться синим огнём, непривычным в этом мире цветом.

Игорёк со Светочкой не могут усидеть на месте, носятся у самой кромки, я уже устал посылать сердитые окрики, но в душе сильно не беспокоюсь, во мне гнездится уверенность, что невероятный мир, что колышется вокруг нас, не тронет детей. Но, увидев, как Игорь ступил в пурпурную траву, и тянет гибкую лиану, густо покрытую янтарными бугорками, ещё раз окрикиваю. Мальчик нехотя отпускает растение, и оно проворно прячется под защиту толстых листьев и, словно испуганный дикобраз, выставило наружу длинные иголки, а Игорёк, довольно смеясь, дарит Светочке целую горсть янтарных бусинок, содранных с лианы.

— Какая детская непосредственность, — с нежностью произносит Грайя.

— Всыпать бы им по мягкому месту, — буркнул я.

— А ты жесток, как я погляжу, — толи в шутку, то ли в серьёз говорит жрица.

— Расшалились не в меру, так и в беду попасть можно, — почему-то я стал оправдываться.

Томительно тянется время, от безделья рисую картины, как Семён бродит по храму, вертит по сторонам головой, в удивлении смотрит на резные своды, на огромные колонны, увенчанные голубыми шарами. И вот, прямо из пустоты, появляются узкотелые, жрецы, так похожие на эльфов из моего сна.