– Не только. На всё, что покажется подозрительным, – повторила девушка. – Я не знаю, какой каприз ему может взбрести в больную голову. А вот что точно помню, так о его бисексуальности. Причём, обычно он предпочитал пару мальчик-девочка. – Она помолчала, будто взвешивая в уме необходимость последующего признания. – Однажды мне пришлось сыграть роль в дуэте.

Захар помассировал пальцами лоб. Что он мог на это сказать? С такой ярко-выраженной одержимостью он ещё никогда не сталкивался. Хотя нет, встречал он курсантов, готовых на всё ради успешной карьеры. И речь не о тех предателях, подмешавших Захару гепротик в алкоголь.

– Почему ты не воспользовалась моментом и не убила Шлуппа? – спросил он.

– Уже объясняла. Мне недостаточно его смерти. Я хочу, чтобы он страдал. Так же, как и моя сестра. И чтобы все узнали о том, кто он на самом деле.

Разговор прервал сигнал входящего сообщения на персофон Лидии.

– Козински, – сообщила она и ловко подключила линзу, чтобы образ начальника филиала был виден и Мойвину.

В тесной каюте возникла голограмма. Искусственность образа не скрывала отпечатавшейся на лице Козински усталости. Выглядел он скверно, постаревшим и осунувшимся. И это учитывая, что перед ними была запись, а не прямая связь, невозможная из-за расстояния между планетами. Не исключено, что сейчас начальник филиала выглядел и того хуже.

– Пока обычная проверка связи, – заговорил он. – Надеюсь, вы благополучно добрались. Жду от вас регулярных видеоотчётов, начиная с посадки. Отдельным файлом я вышлю вам имена наших местных информаторов. Но учитывая обостряющуюся обстановку в Э-Системе, с ними тоже будьте осторожны. В конце концов, они всего лишь наёмники. А любой наёмник – это лот на аукционе. Кто больше заплатит, к тому он и пойдёт.

Таким пессимистичным аккордом Козински закончил своё короткое выступление. Проанализировав услышанное (и увиденное), Захар сказал:

– А я грешным делом обрадовался при упоминании информаторов.

– Если хочешь выживать в стае волков, рассчитывай только на себя, – посоветовала Лидия. – Обратил внимание на его видок? Похоже, у Бобби бессонница.

– Наверно, Реставратор организовал ему связь с братом, – предположил Мойвин. – Как думаешь, что в их семье могло случиться?

– Это не моё дело. И не твоё. Наша задача – Шлупп. О нём и стоит заботиться.

***

Шум прибоя донёсся до моего слуха и ударил по перепонкам. Я приоткрыл глаза. Солнечный свет пробивался сквозь узкие щёлки и беспощадно отпечатывался на сетчатке. Тело казалось окаменевшим, словно я превратился в статую раньше отведённого. Побочный эффект длительного отсутствия. Интересно, сколько прошло времени? Субъективное восприятие в Големе длилось не больше двух недель, а это значит, что страховка держалась на честном слове, превратившись в тонкий волосок. Прорываться из глубины личности Бёрна оказалось непростой задачей. Как ни парадоксально, мне помогло сканирование «Прогноза». Оно в определённом смысле прочистило путь. Иначе бы… Мы бы с Клеем вместе отправились в долгое путешествие в его сны. Только вот после пробуждения я бы превратился в личностный придаток Бёрна, с немалой долей вероятности списанный им на приступы шизофрении.

Хорошо, что каждый из нас пошёл своим путём. Правда, я пока не имел никаких идей, куда меня привела извилистая тропинка.

Попробовал чуть шире открыть глаза. В пустой комнате с вишнёвыми стенами пахло морем, возле открытого окна колыхались занавески. Я лежал на жёсткой кровати с белыми простынями. От лица к ступням тянулись датчики и массажёры. Эту новость можно считать положительной – по крайней мере, кто-то позаботился о моих мышцах.

Прежде, чем я верну полный контроль над телом, пройдёт час или два, в зависимости от давности нахождения в вегетативном состоянии. Частично я смогу двигаться и через несколько минут, но что мне это даст? Даже до окна не доползу, а если и доползу, то непременно вывалюсь в него в попытках получше рассмотреть прелестные виды.

Итак, по прошествии десяти минут никто не явился. Значит, за мной не наблюдали ежесекундно – ещё одна неплохая новость. Есть возможность собрать рассыпанные по дну разума мысли, проанализировать прошлое, настоящее и будущее. Судя по всему, я в лагере Нисона. Конечно, лучше быть в плену у него, чем у мистера Смита из «Прогноза». По крайней мере, мы играем за одну команду, пусть и в разных составах. Отпустит ли он меня, если я сообщу ему утащенные из Голема сведения? И главное – поверит ли? Разумеется, нет. Потащит в лабораторию препарировать память. Выжимать из неё информацию до последней капли, как воду из мокрого полотенца. А такие выжимки чреваты последствиями. Вряд ли он станет заботиться о моём благополучии, ведь я для него – лишь материал. Выработал ресурс, и добро пожаловать в утиль.

Если кто ещё не понял – я решил свалить при первой же возможности. Задача кажется невыполнимой. Наверняка сторожевые бульдоги Нисона оберегают меня как следует. Но разве мне впервой сбегать из сработавших капканов?

В последний раз мне помог отец, сам того не ведая. Скоро годовщина его смерти, и если я буду жив, обязательно смотаюсь на кладбище. Он остался в той же позе: сидящий в каменном кресле уставший человек, будто задремавший ненароком, голова слегка запрокинута. После происшествия с матушкой за уходом статуи следил дядя Боб. Заказал кресло, нанимал реставраторов, навещал. А я впервые посетил отца спустя десять лет после случившегося, уже будучи повзрослевшим юношей. Примерно тогда же я и узнал многое из тайного прошлого нашей семьи.

Пожалуй, пора и для вас открыть двери семейных шкафов и вывалить груду спрессованных скелетов. Те, кто продолжают следить за моими приключениями, определённо заслужили.

Итак, Майло Трэпт – метузела. Впрочем, уверен, для многих эта новость не стала неожиданной. Как правило, имуннозащищённость являлась врождённой и чаще всего передавалась по наследству (так же, как и передача супервируса в оставшихся девяноста девяти и девяти десятых процентах случаев, не требуящая от новорожденного пересекать Портал, чтобы заразиться), из-за чего в Э-Системе формировались целые династии метузел. Для прочих же новоявленных уникумов афишировать свою сущность и кричать о ней на каждом углу считалось верхом безрассудства. Позволить себе снять маски могли лишь представители династий, а так же метузелы, добившиеся высокого положения в Э-Системе и способные самостоятельно оплачивать дорогущие процедуры регенерации на Земле. Вроде самого Нисона или Генри Шлуппа, хотя последний официально не числился в списке. Новичкам приходилось скрываться и становиться агентами ХРОМа ради регулярных процедур. Этакое добровольное и полезное рабство. Впрочем, не всегда полезное. Порой Холдинг подвергал своих рабов опасности, отправлял на рискованные задания, порождая ироничный круговорот: в погоне за долголетием бедолаги могли не дожить до «законных, гарантированных Библией и Порталом» семидесяти-восьмидесяти лет. Но бесплатный сыр сами знаете где. Хочешь быть сытым упитанным долгожителем – полезай в мышеловку. Причём, начинать процедуры нужно не позднее двадцати пяти лет, когда запускается процесс старения организма. А можешь плюнуть на всё и наслаждаться отведённым сроком, как душа пожелает. Каждый решает сам, что для него в приоритете. И вот в двадцать два я столкнулся с таким непростым выбором.