– Ты не убьешь меня.

– Это еще почему?
– рычу я.

Эсмеральда улыбается.

– Потому что я знаю, где твои родители.

Кажется, мой мир уже привык к тому, чтобы переворачиваться каждые полчаса. Неважно, какими знаниями я обладаю и в каких людях уверена - есть все основания полагать, что через несколько минут, все снова перевернется с ног на голову.

Мы с Эсмеральдой одни в комнате, но в воздухе такое напряжение, как будто здесь не меньше двадцати человек. Я уверена, что Эсмеральда не настолько глупа, чтобы оставаться со мной наедине, ссылаясь на такое сомнительное утверждение. А это значит, что в рукаве у нее еще есть козыри и мне следует быть предельно осторожной.

– Ты блефуешь, - чуть пошатнувшимся голосом говорю я, - мои родители мертвы. У меня было время, чтобы смириться.

– Отец действительно убивал большинство Искупителей, достигших определенного возраста. Если, разумеется, они жили не во дворце, как Нора и Маккенна. Таким образом он забирал себе лучших, избавлялся от ненужных свидетелей и возможности, что однажды родители придут за бедными детьми, чтобы забрать их из дворца. Папа любил своих зверушек, - она любовно смотрит на его портрет на стене, - и, конечно, свою силу. Но некоторые сбегали раньше - как, например, твои родители.

– И куда они сбежали?
– не выдерживаю я. Поверить не могу, что поддаюсь на ее манипуляторские трюки, но просто не могу устоять. Что, если есть хоть маленький шанс, что она говорит правду?

Эсмеральда наклоняет голову и насмешливо хмыкает:

– И почему ты думаешь, что я тебе скажу?

– Потому что иначе я убью тебя, - бесстрастно произношу я.

– И как же ты это сделаешь?
– хмыкает Эсмеральда, - с помощью ножа в твоем ботинке? Брось, Эланис.

Она похлопывает ладонью по Стигме, которую оставил Адриан, и с интересом смотрит на меня:

– Любопытно, подействует ли она на тебя? Может ли она подавить магию Искупления так же, как подавляет Просвещение? Тебе не хочется проверить?

Нет, совершенно не хочется. Я не даю себе подумать и делаю то, чему меня учили последние полгода. Все говорили, что мне нужно полагаться на магию, а не на оружие, потому что, в конце концов, это все, что я умею.

Я смотрю в холодные изумрудные глаза Эсмеральды и представляю, как пламя, вырываясь из меня, подползает к ее голове. Я пытаюсь почувствовать то, что испытала, когда мы вместе с Давиной подавляли магию в Хранителе, и нащупать темное пятно в ее душе. Возможно ли, что я смогу перенаправить магию Эсмеральды против нее самой?

– О, Эланис, тебе стоило внимательнее относиться к урокам Оракул, - рычит Эсмеральда, выстраивая вокруг себя каменную стену.

Я сразу чувствую, что Эсмеральда не умеет управлять своей силой так, как Оракул. Ее стена как будто состоит из земли - она рыхлая, с ямами и кочками. Кое-где она покрыта чем-то мягким, словно травой, а где-то затвердела, будто обсыпанная камнями. Эти неровности помогают моему огню двигаться, обволакивая ее стену с обеих сторон, словно подчиняя себе.

Это явно не особо ей нравится.

– Иди к черту из моей головы!
– кричит она, и хватается за свою прическу, раздирая пальцами шпильки в ее белокурых волосах, в агонии распутывая волосы, как будто это облегчит ее боль.

Я давлю еще сильнее и представляю, как взрывается красным пламенем ее стена. Эсмеральда издает дикий крик, и я кричу в ответ:

– Где мои родители?

Она поднимает на меня глаза и шипит, заставляя мое пламя взлететь, достигая ее макушки. Она задыхается собственным криком и нечленораздельно мычит:

– На...островах...за горизонтом, где скрываются беженцы после Слепой войны...

Ее слова прерываются стуком открытых дверей. Все двери, окружающие меня, одновременно распахиваются, и зал наводняют мужчины в темных плащах. Эсмеральда вдруг начинает невыразительно смеяться, все еще держась за голову, а я теряюсь и недоуменно перевожу на них взгляд.

Элитный отряд.

Во главе шагает Эйдан. На какую-то секунду меня накрывает волна облегчения, но уже через миг я замечаю выражение его глаз. Он смотрит на меня отчаянно, как не смотрел даже после аудиенции у короля. Я никогда не видела, чтобы Эйдан горевал, но, кажется, сейчас с ним происходит именно это. Лицо его осунулось, плечи немного поникли, а походка кажется петляющей, как будто его шатает из стороны в сторону. Он отряхивает голову и снова смотрит на меня, не замечая Эсмеральду.

– Эйдан...
– я делаю шаг к нему, но дорогу мне перекрывает один из мужчин.

– Отойди от нее, Элуа, - рявкает Эйдан, и мужчина неохотно отступает.

– Эйдан!
– раздается голос позади меня, - здравствуй, мой сладкий. Ты пришел присягнуть мне на верность, не так ли?

Эйдан смеряет Эсмеральду мрачным взглядом и поигрывает желваками:

– Король мертв. Мы пришли сюда, чтобы исполнить свой долг.

– Я - единственная выжившая Лакнес, которой вы можете присягать, - сложив руки на груди, объявляет Эсмеральда, - мою мать, брата и сестру в расчет на берем. Адриан просвещен уже год, моя мать не может управлять регионом, а сестра - наследница Стейси. Итак, как это происходит?