– Я больше вообще не знаю, кто моя собственная сестра, - шепчу я, отступая назад.
– Моя сестра никогда не просветила бы Адриана, не украла бы священную реликвию, которую своей головой охранял наш отец, не врала бы мне и всем остальным столько лет. Моя сестра слишком милосердна, чтобы оказаться таким чудовищем.

Ее глаза леденеют, и она безразлично произносит:

– Тогда тебя постигнет та же участь, что и мятежников.

Моя кровь холодеет при этих словах. Открытая угроза от моей сестры - это удар в спину, которого я никогда не ждала. Мне хочется рассмеяться и сказать, чтобы она прекратила этот цирк - Эсмеральде совершенно не идет быть злодейкой. Но то, как она держится, как она смотрит и с какой уверенностью произносит слова наталкивает меня на мысль, что впервые в жизни она не притворяется. Она слегка наклоняет голову, как делала всегда, когда принимала на себя тяжелое бремя, и я сжимаю пальцы в кулаки.

– Ты не можешь просветить меня. Ты не посмеешь, - рычу я.

– А я и не собиралась. Я казню тебя на дворцовой площади, чтобы люди знали, что я не благоволю никому - даже своим ближайшим родным. Я - истинная справедливость, Селеста.

– Нет.

Голос прерывает нас так резко, что я даже не успеваю удивиться. Мы с Эсмеральдой оборачиваемся и встречаемся взглядом с Габриэлем. Он стоит в проеме дверей, за которыми нарастают крики, и спокойно смотрит на мою сестру. Его волосы взлохмачены, а рубашка испачкана кровью, но я не могу определить, чья эта кровь. Хранители хмуро отступают, словно околдованные немым приказом моей сестры, и Габриэль медленным шагом приближается ближе.

– О!
– Эсмеральда выглядит почти довольной.
– Габриэль, подойди. Думаю, Селесте будет интересно услышать, какую роль ты сыграл в ее судьбе.

Я тяжело дышу и в упор, враждебно смотрю на него. Теперь все обретает новый смысл - то, как он ворковал с Эсмеральдой в его покоях, их общая поездка, где он спас ее из рук мятежников в Стейси. Он обеспечил себе и своему региону отличное будущее, заключив сделку с моей сестрой. Не зря же он так активно подбивал меня уехать. Черт возьми, пусть сделает хоть один шаг в моем направлении, и я снесу ему голову.

– Ты грязный, лицемерный лжец, - выплевываю я.

Габриэль едва обращает на меня внимание.

– Отпусти ее.

– На каких основаниях, будь добр?

– Ты знаешь, на каких.

Эсмеральда улыбается, удобно устраиваясь на своей кровати. Сделав приглашающий жест, она произносит:

– Пожалуйста, расскажи ей все. Посмотри же - Селеста сгорает от нетерпения!

Как же она собой наслаждается. Сходит с ума от блаженной мысли, что провела нас всех, что оказалась умнее. Никогда в жизни я не думала, что страсть моей сестры во всем быть лучшей была лишь последствием маниакального честолюбия. Эсмеральда была в восторге от самой себя.

Габриэль переводит на меня взгляд, и я вижу в его глазах только темную пелену боли. Он сделал неправильный выбор, и вечно будет платить за него. Только я никогда уже не прощу ему то, что он испортил мне жизнь, разрушил мою семью, позволил моей сестре уничтожить все, за что наши предки так долго боролись. Я хочу закрыть уши и не слушать то, как он стал частью ее сумасшедшего плана, но не могу пошевелиться.

– Хватит, Эсмеральда, - резко произносит он, холодно глядя на нее, - мы заключили сделку, и я свою часть выполнил.

– Я знаю, - соглашается она, - но разве тебе не доставляет все это даже малой толики удовольствия? Ну пожалуйста, сделай мне приятное - расскажи ей! Поверь, будет куда хуже, если ты не расскажешь.

– После этого ты отпустишь ее.

– Слово королевы, - улыбается она.

Габриэль вновь смотрит на меня, с трудом выдерживая мой ледяной взгляд, и медленно начинает говорить:

– Я давно подозревал о связях Эсмеральды в Стейси. Когда на нас напали предположительные мятежники, мои опасения усилились. Проведя свое расследование, я выяснил, что Эсмеральда уже приезжала в Стейси и забрала несколько детей с собой в Лакнес, что само по себе является преступлением. Тогда на нас напала семья одного из мальчишек, которых забрали с собой Эсмеральда и женщина по имени Оракул. Как оказалось позже, она крала Искупителей из Стейси, потому что считала, что их дар какой-то...особенный, - он бросил на сестру презрительный взгляд, - чуть позже, Селеста, на тебя напали. В тот день мои люди засекли Эсмеральду, когда она пересекала границу ночью, на портовом судне. Должен заметить, это крайне удивило меня. Когда я прибыл в Лакнес, я прямиком отправился к Эсмеральде, потому что не считал нужным доносить это до Совета накануне нашей свадьбы.

– Да, ваша свадьба - главная забота этих времен, - скривилась Эсмеральда.

– Она рассказала мне об Искупителях, - не обращая на нее внимания, продолжал Габриэль, - и еще кое о чем. Один из тех парней, который напал на тебя в Стейси, не погиб. Я допросил его и выяснил, что...

Я с замиранием сердца слушаю его, хотя, казалось бы, уже не может быть ничего хуже того, что я уже узнала.

– Что ты выяснил?

Габриэль сочувственно поднимает на меня глаза:

– Выяснил, что его подослала твоя сестра.

Такое ощущение, что на голову мне только что свалился потолок. То, что Эсми сделала с Адрианом, как она наплевала на наших родителей и поиздевалась над нашими законами почему-то на миг померкло перед другим фактом. Ни разу - даже когда Эсмеральда, чьи глаза сверкали таким восторженным, фанатичным блеском, объявляла о том, что уничтожила душу нашего брата - я и помыслить не могла, что она окажется способна меня убить. Да, мы с сестрой чертовски разные, но я всегда знала, что по какую бы сторону баррикад мы не оказались, в какие регионы бы ни заплыли, мы всегда будем любить друг друга. Без вопросов и сомнений.