На несколько секунд я забываю, как дышать. Эсмеральда улыбалась все ярче наблюдая за тем, как я бледнею по мере ее рассказа. Это я поручилась за Адриана перед Орденом, это я рассказала ему о двери, это я передала ему Стигму, уверенная, что ему можно доверять. Что, черт возьми, я натворила? Все это время я думала, будто король - наш главный враг, но еще одна змея притаилась куда ближе, чем я ожидала.

Я кидаю быстрый взгляд на Адриана, но он тупо смотрит в одну точку. Я не могу представить, как эта безжизненная пародия на того, кто когда-то был моим другом, могла так страстно целовать меня и шептать о любви, а потом клясться, что всегда придет мне на помощь. Перед глазами проплывает все хорошее, что было между нами, омраченное одним единственным фактом: все это было не по-настоящему. Каждое его слово сопровождалось приказом Эсмеральды - ее тихим смешком и самоуверенной улыбкой. Он перехватывает мой взгляд и ухмыляется, и это разбивает мне сердце. Я и сама не ожидала, что больнее всего не когда тебе лгут, а когда ты чувствуешь вкус, дыхание и мускусный запах этой лжи. Когда она впивается тебе в кожу и остается там навсегда.

– Так что же... король не собирался применять Стигму?

– Отец действительно никогда не хотел другой войны, - медленно проговорила Эсмеральда.
– Ты искала ответы не там, Эланис. Он не хотел использовать Стигму - он охранял ее. Это я организовала Искупителям лучшие условия, устроив все так, чтобы вы были преданы короне. Это мне вы должны служить, потому что я - ваша истинная госпожа.

– Где мои друзья?
– рычу я.

Эсмерльда складывает руки на груди и вдруг начинает смеяться. Она смеется так весело и задорно, как будто то, что происходит, напоминает ей какой-то счастливый праздник или радостное событие. Она что, совсем не в себе?

– Тебе стоит надеяться на то, что все они в безопасности, но, смею тебя заверить, едва ли это так.

– Что случилось с королем?
– напряженно спрашиваю я, игнорируя ее ответ.

Эсмеральда равнодушно поднимает на меня глаза, мигом переставая смеяться, как будто эта тема радует ее меньше:

– Полагаю, он уже мертв. Я займу место, которое всегда было моим по праву, и буду править Лакнесом, а в скором времени и всей Ламантрой.

Я еще раз бросаю взгляд на дверь справа от меня, представляя, как захватчики Эсмеральды режут моих друзей, оставляя кровавые следы на ковре. Кто-то громко закричал, и я с ужасом представила, что это может быть Скилар...или Давина...или Нора...

И тут мне пришло на ум кое-что еще. Кодекс Элитного отряда. Я закрыла глаза, стараясь прийти в себя и не думать о том, что Эйдан уже может быть мертв.

– Забавно, - произношу я, взяв себя в руки.
– Ты вроде как не можешь просветить меня, а все еще говоришь так, будто я твоя рабыня. У тебя явно проблемы с самооценкой.

– Потешаешься над тем, что я не могу уничтожить твою душу? Ты удивишься, Эланис, но есть тысяча способов заставить тебя встать на колени и без магии.

– Ты такая же, как и Каин.

– Каин был убийцей, а я - освободительница, - она замолкает, и ее глаза вспыхивают пониманием, заставляя Эсмеральду зайтись редким смехом: - подожди, кажется, я поняла. То есть ты хочешь сказать, что я - Каин, а ты - Ламех?
– она надувает губы и качает головой, - милая, ты же не можешь всерьез считать себя героиней. Поверила в то, что мамочка с папочкой продали ее в злой королевский дворец! Уж ты-то должна была знать, кому доверять.

Все во мне закипает, и я тихо рычу:

– Не смей и слова говорить про моих родителей. Может быть, я и не героиня, но все еще способна убить тебя.

– О нет, Эланис, послушай, - выплевывает Эсмеральда.
– Ты долгие месяцы провела, обдумывая, могли ли они так поступить с тобой, не так ли? Думала, гадала, места себе не находила. В конце концов, ты даже убедила себя, что, возможно, так оно и есть, чтобы было на кого свалить свои беды и несчастья. А теперь ты называешь себя героиней, потомком Ламеха, беспрекословным добром. А я - злая тетя, из-за которой ты на все это купилась. Но вот тебе правда, Эланис: если бы ты по-настоящему доверяла своим родителям, тебе бы и в голову не пришло поверить в бред, который говорили тебе незнакомые люди. Твоя любовь была бы сильнее. Но ты слабая, ты не способна на такие чувства, которые испытываю я к своему народу.

Видимо, Адриан действительно докладывал ей все, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном. По щекам у меня текут слезы, но я заставляю себя смотреть ей прямо в глаза:

– Закрой рот.

– А потом появляется Адриан! Милый принц, единственный, кто понимал тебя во всем дворце и казался твоим другом. Но ему ты в действительности оказалась не нужна, Эланис - все его чувства были лишь игрой. А еще есть красавчик Эйдан. Уж он-то точно должен быть стать твоей любовью навек, не так ли? Но и ему долг оказался важнее тебя. Видишь, как грустно получается, Эланис? Никто никогда тебя не любил.
– Она окидывает меня презрительным взглядом, - да и можно ли тебя вообще полюбить? Такую слабую, наивную, глупую куклу, которая и за себя постоять-то не может?

– Меня любили мои родители, - тихо, по слогам отвечаю я, - и это то, чего ты никогда не узнаешь. Тебя любили только из-за власти, из-за магии просвещения. Тебя никогда не любили просто так.

Лицо Эсмеральды искажается, но в следующую секунду она снова овладевает собой. Жестом она приказывает Адриану уйти и "закончить начатое", отчего у меня по коже начинают бегать мурашки, и мы с ней остаемся вдвоем.

– Ты остаешься со мной, потому что считаешь, что я настолько слаба?
– ледяным тоном интересуюсь я.