Наслушавшись «охов и ахов» Кейко и ворчания Кацу я намекнула им, что хотела бы еще немножко тишины. И лишь когда двери за братом с сестрой закрылись, я крепко зажмурилась, а из глаз моментально полились слезы. Как будто кто-то нажал выключатель, и все эмоции вырвались наружу. Кошмар произошедшего не прошел для меня без следа. Да, облегчение, что со мной ничего не сделали, было колоссальным, но страх все равно меня сводил с ума. Мерзкое ощущение чужих рук на мне не покидало. Только когда вконец обессилив от бессильных и тихих рыданий, я снова провалилась в сон без сновидений.

***

— Кейко, даже не пытайся, я не хочу пить твою отраву. — Поморщилась я.

Подруга нахмурила хорошенький лобик и сузила глаза:

— Ты думаешь, я поверю, что ты спутала слова отрава и отвар?

— А что, второй раз такая отмазка уже не считается? Эх… Ну тогда считай, что я не за тем выживала, чтобы погибнуть от календулы.

— Здесь нет календулы! Это чай. И, между прочим, главное в нем не только то, какие травы ты добавляешь, а какие чувства ты вкладываешь! Так что замолчи и принимай мои чувства, немедленно!

Целый день Кейко пыталась опоить меня «особыми травами», которые «точно поднимут меня на ноги». Ее страсть к использованию всевозможных растений в медицине сводила меня с ума. И если ее действительно вкусные чаи я пила с удовольствием, то конкретно этот «эликсир силы» попросился обратно из моего организма после первого глотка. Наверное организм опознал горько-кислую и вяжуще-терпкую смесь как первосортный яд и пытался меня спасти. Я была с ним полностью солидарна и всеми правдами и неправдами отказывалась от очередной порции зелья.

На этом споре нас и застал Брендан. Он появился в комнате тихо, даже не знаю, давно ли он стоял в открытых дверях, наблюдая за мной и Кей. Заметив, что я перестала смеяться и смотрю куда-то за ее спину, подруга обернулась. Увидев парня, она сразу вспомнила про то, что на кухне у нее варится куриный бульон.

— Оставлю вас ненадолго. И Брендан, попробуй залить в эту вредину хоть немного чая. — Напутствовала она андабата, а я лишь показала уходящей девушке язык.

Брендан пропустил Кейко, встав в проходе боком, но в комнату так и не проходил.

— Ты нечисть, что ли? — Поинтересовалась я после нескольких мгновений возникшей тишины.

— Это оскорбление или повышение в звании с гнома?

— Это наблюдение. Ты порог только по приглашению переступаешь?

Брендан прошел в комнату.

— Я не был уверен, что ты захочешь меня видеть.

— А я и не хочу тебя видеть. — С лучезарной улыбкой заявила я, желая поиздеваться.

Парень потер щеку, стоя над кроватью и шаря взглядом по стенам. Хм. Вид у него едва ли лучше моего. Под глазами залегли темный мешки, сами глаза чуть красноватые, с сеточкой лопнувших капилляров. Волосы взъерошены больше обычного, мятая одежда. Он откуда вернулся? Он вообще спал?

— Послушай. — Он сел на колени перед кроватью и посмотрел мне в лицо. — Я очень виноват перед тобой. Я…

Жестом я прервала его монолог раскаяния.

— Брендан, успокойся. Ты ни в чем не виноват. Совершенно. Более того, если бы не ты, эта история закончилась бы более плачевно. Так что я тебе признательна. Спасибо, что пришел мне на помощь. Опять.

Брендан снова потер лицо, на этот раз обеими руками, будто стирая с себя наваждение. Он часто так делал, когда пытался привести в порядок мысли в своей голове.

— Зачем ты это говоришь? Мы оба знаем, что…

Я снова перебила парня, ай-яй Эли, какая невежливость!

— Мы оба знаем, что это была моя ошибка. Пойти ночью одной по Мертвому Городу. О чем я вообще думала?

— Но пошла ты туда из-за меня!

— И это тоже была моя ошибка! Я сделала очень глупо, пошла на поводу эмоций, которым точно не должна была поддаваться и не имела на это право, так что, пожалуйста, хватит тыкать меня в это лицом.

— Что значит, не имела права? Эленор. Я должен сказать, я и Катина…

— Черт возьми, Брендан! — Я давно ходила на грани крика и вот, при упоминании этой темы, сорвалась. — Я не хочу слушать о ней, я не хочу слушать о вас и уж тем более не хочу слушать о том, что там между вами происходило! Да, я не имею право на… ревность. — Выплюнула я злополучное слово, вертящееся на языке. — И я не имею право на тебя. Ты друг детства, который спас меня от неизвестной участи, и на том спасибо. А тот поцелуй… Он ничего не значит. Кхм… Точнее, те два поцелуя.

— Эленор, послушай меня, когда ты застала нас в комнате, ты не так поняла мой мотив…