– Даже если режиссером был сам Майкл Кон?
– невинно осведомилась сестра, зная, как Надежда жалела, что ей не удалось блеснуть в фильмах всемирно известного голливудского режиссера.

Надежда внимательно посмотрела на сестру:

– На этот вопрос тебе ответ известен: когда я была в Америке по приглашению Майкла Кона, ты родила. Наша мать мне не сообщила. Почему? Боялась, что я все брошу, чтобы забрать твою Леночку. Я бы это сделала, в отличие от тебя. Нет, даже Майкл Кон не заставил бы меня отказаться от детей.

– Надя, ты очень жестока, - жалобно проговорила Олеська.

– Нет, Олесь, - вздохнула Надежда.
– Просто я мама. Обычная мама. Я люблю детей. Дети не должны страдать. Тебе надо родить, чтобы все это понять. И помирись с Маргариткой.

– Ни за что!
– тут же встала на дыбы Олеська.
– Я этой предательнице доверила тайну, рассказала про Леночку, а она Олегу доложила... Я сама должна была сказать все мужу, а не Маргаритка. Никогда не прощу.

– А Маргаритка ничего и не говорила, - глаза сестры смело, в упор смотрели на Олеську.
– Это я сказала твоему мужу. Я не хотела, чтобы ты потеряла семью. Тебе нельзя разлучаться с Олегом.

Олеська всегда говорила, что она актриса, что моментально чувствует, когда другие говорят неправду. Но в голосе сестры она ничего не заметила. Надежда продолжала оставаться гениальной актрисой, и расставшись с кино. Соврала она про то, что говорила с Олегом. Просто видела, что Олеське хочется поболтать с Маргариткой, что та на нее хорошо влияет, успокоит подружку и тоже скажет, чтобы не бросала мужа.

На сестру, как на Маргаритку, актриса не кричала. Сказала только:

– Может, и правильно, Надь, ты сделала. Теперь-то мне легче. А Олег меня и не осуждал. Сказал, что все равно любит.

– Вот и хорошо, - вздохнула сестра.
– Смотри, не потеряй его. С ним ты настоящая, не притворяешься, не приспосабливаешься, как это было, когда ты жила с матерью. Откажись от сериала, роди мужу дочку. Твой Фаустовский уже всему миру рассказал, что мечтает о дочери, похожей на жену.

Актриса ушла. Все шла и думала, что забыла спросить у Надежды что-то важное. Потом поняла: а откуда у Надьки появился сценарий? Она же ей не давала. Ладно, потом узнает.

И все же Олеська не понимала себя в те дни. То все валится из рук, то становится окружающее просто прекрасным. Настроение без конца менялось. При этом хотелось постоянно есть. Дома она с аппетитом доела оставшуюся от завтрака семгу и пошла в магазин. Захотелось свежих булочек. А в новый магазин их каждый день привозят, да такие пышные, вкусные, просто объедение. Хорошо, что появился этот магазин в деревне.

Актриса стояла возле булочек и не знала, каких купить: и с повидлом слойку хочется, и с марципаном бы она съела, а вот пышная ватрушка с творогом... Пожалуй, она все возьмет. Олег тоже любит булочки. Олеська, складывая товар в корзину, приветливо поздоровалась с Золеной, мелькнувшей в торговом зале. Та остановилась, заговорила, тоже заметила:

– Олесь, ты что-то покруглела прямо за несколько дней, что мы не виделись. Даже лицо пополнело. В овраге ты была поизящнее. С чего бы это?

Олеська только хотела сказать, что это с их булочек, как стоящая рядом коренастая женщина в синей униформе технички сказала:

– Так бывает в самом начале беременности. Всем кажется, что ты уже потолстела. А встанешь на весы, пока еще по-старому....

Она еще что-то говорила. А Золена увела переменившуюся в лице Олеську к себе в кабинет.

– Да не переживай ты, - говорила она.- Нашелся знаток из деревни. Это наша техничка. Все знает, во все влезает, Варвара досужая, но убирается чисто. Она многодетная мать, рожала много. Мы ей продукты чуть дешевле уступаем, по закупочной цене. Одна пятерых растит.

– Золен, - испуганно проговорила Олеська и закашлялась, булочка, которую она начала жевать еще в торговом зале, застряла в горле.
– Я ведь по оврагу каталась! А вдруг я беременна. И мартини еще пила! Ой, мамочки, что я наделала! А вдруг у меня будет выкидыш!

Золена и Олеська вдвоем помчались к врачу. Золена не дала подруге сесть за руль, вызвала такси. Олеська вышла из кабинета гинеколога несколько растерянная:

– Шесть недель, - сообщила она.
– И никаких угроз выкидыша.

– А мартини?

– Врач сказал, больше ни-ни!
– и засмеялась.
– И по оврагу советовал больше не кататься.

Золена неожиданно заплакала:

– Счастливые все вы. У Маргаритки есть Костик, ты родишь ребеночка. А у меня не получается, даже ни разу не беременела последние годы...

Олеська тут же прониклась сочувствием, бросилась успокаивать подругу. А потом виновато улыбнулась и спросила:

– А ты мои булки не прихватила с собой? Так хочется...

Золена улыбнулась и протянула ей пакет.

Дома Олеська с интересом рассматривала себя в зеркало. Пусть потолстела. Пусть съела булки, это ребеночек захотел. И хорошо, что он появился. Леночку Олеська все равно будет помнить. Чувство вины тоже осталось, но пусть еще появится на свете один человечек. Не будет его убивать Олеська. Пусть он живет, называет ее мамой. Может, когда-нибудь Олеська все расскажет и Леночке. И не надо больше мучаться, думать о сериале. Вопрос решился сам собой: только отказ. Да и права Надька: роль та же самая - благополучная княжеская дочь. Уж лучше бы предложили роль ведьмы-пророчицы, что сначала всего в нескольких сериях будет. Зато какой интересный образ можно создать. Олеська вспомнила Ирину Игл (Ирену Орел-Соколовскую, актрису с мировым именем) и ее роли красавиц-ведьм в сериале Майкла Кона про Лунную богиню. И поняла, чем не нравился предложенный ей сценарий. Уж очень похожи некоторые эпизоды на фильмы Кона.