На корабле даже бассейн есть. И место вокруг, как на пляже - лежаки, шезлонги. А я загорать боюсь - вдруг кожа облезет? Непривычная я к такому солнцу - на воздух выхожу лишь в широкой соломенной шляпке, а в Одессе еще и с зонтиком, как старорежимная барышня. А Лючия уже успела возле бассейна свой купальник показать. Который в иной истории "бикини" - ну а у нас, "лючия".

Это целый спектакль был, в начале июня - показ в "РИМе" летних мод. Новинка, силуэт клеш прямо от плеча, пальто такие уже были, а вот платья прежде, лишь для будущих мам. Теперь же, верх открытый, на русский сарафан похоже, но короткий, всего на четверть ниже колена, а то бы смотрелось тяжеловесно. Ткань - легкий, цветастый ситец. Рекомендуется для юных девушек, стройных, исключительно для отдыха - на женщине в возрасте смотрится странно, толстушка в нем будет совсем тумбочкой, и на работу в таком не пойдешь. Но молодым, в отпуск, на курорт - очень эффектно!

А после выходят девушки еще раз, все вместе, и фон на сцене как небо голубой, с ярким нарисованным солнцем, освещение яркое, и музыка тягучая, восточная, как по пустыне через барханы (из фильма с товарищем Суховым). Вступают на дорожку, руки вскидывают - и тут как дунет снизу через решетку, платья взлетают выше голов! И купальники видны, те самые, "бикини" - вроде, есть уже такие у американцев, но у нас в новинку, оттого и прицепилось имя "лючия". Сразу в них выходить, это все же как-то не очень - а вот такая находка, в самый раз, да и фильм, где мы в роли "мерилин" были, уже весь Советский Союз посмотрел (о том после расскажу).

Я, Лючия, еще кто-то из наших девчонок, сейчас так одеты - без пояса, в жару приятно. На палубе юбки надувает как паруса, женщины все подолы держат - а мы не стесняемся совсем, в купальниках под платьями нам совершенно не стыдно стройные фигуры показать, я лишь за шляпу хватаюсь (летала уже, и хорошо что не за борт), в опасении что голову напечет. Валька с нами ходит, со своей девушкой под руку - неужели женится наконец, наш последний герой? А Юрка Смоленцев куда-то пропал, не видно его было нигде. Римлянка беспокоилась, где ее рыцарь (она своего мужа зовет "мой кавальери", наедине или в присутствии лишь своих), на что Валя ответил что ее благоверный бегает где-то в низах судна. Что с кем-то завел роман да еще так внаглую, это вряд ли, не был он в таком прежде замечен - а что проводит рекогносцировку на случай возможных проблем, это как раз было на него похоже. Ну а мне не хотелось думать ни о каких служебных делах - в мирное время, война бесконечно далеко.

А море за бортом - совсем не такое, как на севере. Там оно даже летом кажется суровым, холодным. А здесь - вот окунуться бы, не терпится мне, как на пляж придем! В Сухуми или Батуми - слышала уже, что в Севастополе оба пляжа, что Учукуевка, что Омега, от Морвокзала далеко, а в Ялте пляж очень неудобный, каменистый. Дельфинов бы увидеть еще! Здесь есть бассейн, я говорила уже, но тесный и маленький, не поплаваешь - хотя даже там, когда я все же решила искупаться, сначала двое ребят из "песцов" туда спустились, нас страховали, водолазы высшей категории. И не смейтесь, так надо было - я и Лючия плаваем отлично, а за Владика и Илюшу мне страшно, маленькие, а вдруг захлебнутся? Затем я Олюшку покормила и уложила спать, под присмотром Нади, одной из "смоленцевок", что с нами отдыхать поехали (старшей над нашими девушками была Марья Степановна, но ей же тоже хочется на море взглянуть). Владик и Илюша бегали, играли, и донимали нас вопросами - ой, а каково Лючии справляться с четверыми? А у меня было, как мечтала я давно, со своим Адмиралом, на большом белом пароходе, и никуда не надо спешить, и нечего бояться - вот стоим мы на палубе, и любимый человек меня за талию обнимает, хорошо-то как! Блистающий мир - волны бегут навстречу, и мы будто летим, как в том романе Грина, ветер меня подхватывает, платье и волосы треплет, все-таки мою шляпу сорвал и унес - ну просто беда моя, головные уборы терять, но это ничего! Чудесный день - лучший в моей жизни. И хотелось, чтобы он не кончался.

Вот только оглянуться - и военные корабли рядом, нас охраняют. Сколько мрази в мире осталось, что людям даже нельзя безопасно отдохнуть! Черное море - наше море, нет сюда ходу чужим кораблям, ну а турки не идиоты, на СССР в открытую нападать? Но читала я книгу какого-то Бушкова, как там такой же пассажирский лайнер, и подходит в море сейнер, а на нем банда, идет на абордаж. Или, в штабе всерьез предусматривалось, что какой-нибудь обшарпанный торгаш с грузом, при встрече идет на таран, как в той истории этот же пароход "Нахимов" погиб через тридцать лет. Потому и эсминцы в сопровождении, с приказом, все угрозы нам пресекать самым решительным образом. А для прочих пассажиров - обычные учения Черноморского флота.

К вечеру ближе, пора было идти к обеду. Я в каюту зашла, переодеться для ресторана. Наедине не удержалась, взглянула на себя в зеркало совсем безо всего - с удовлетворением отметила, что не растолстела совсем, стройность и для здоровья полезна, и Михаилу Петровичу нравится, вот в будущем женщины станут на "фитнес" тратиться, им бы в нашу Академию на физподготовку. Из сумки с бельем достала все нужное - чуть подумав, от чулочного пояса кобуру с браунингом отцепила, в Киеве мне это жизнь спасло, но здесь кругом свои, обстановка самая мирная, расслабляющая. И самый простой способ сделать из повседневного платья с юбкой-солнцеклеш, нарядное - это надеть под низ такую же нижнюю юбку, накрахмаленную до жестяной твердости, смотрится великолепно, но как тогда пистолет достать? Так что решаюсь выйти безоружной, это ж не бандеровский Киев, не предвидится рядом врагов!

– Аня, ты готова?
– голос Лючии.

Выхожу. Рядом с Лючией, Маша Кунцевич (жена одного из наших, это уже кандидат в наш самый ближний круг), обе такие же нарядные. До ресторана по коридору пройти совсем немного - но мне захотелось напоследок на палубе свежим воздухом подышать, хоть минуту. Погода испортилась, море белыми барашками покрылось, ветер усилился, выл и свистел - нас уже не обвевал ласковой прохладой, а бешено затрепал наши волосы и платья, прически на головах метлами бесятся, пышные юбки как воздушные шары раздувает (вот как в прошлом веке дамы кринолины носили в ветреную погоду, не пойму, это ж улететь можно, "унесенными ветром" стать в самом прямом смысле). Я сразу кино вспомнила, где мы с Лючией в прошлом году были "советскими мерилин".

Фильм "Высота" (из будущего), товарищу Сталину понравился, и он распорядился его переснять, еще в сорок пятом - но результатом остался недоволен. Поскольку кино, как как вид искусства, еще Владимир Ильич Ленин высоко оценил (прим. авт.
– дословно, "Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк" - Ленин), то Иосиф Виссарионович лично дает добро на выпуск каждого фильма из иных времен. Редко что-то выходит на экран в подлинном виде - тут и технические проблемы, с ноута на пленку перевести, и иные, как залегендировать неизвестные имена и лица артистов. Потому, обычно "по сюжету и сценарию" понравившегося фильма снимается его "ремейк", как бы сказали в будущем, с разной степенью близости к оригиналу. Например, "Карнавальную ночь" сделали один к одному, с Ильинским в роли Огурцова, и песня про пять минут, и даже платье у героини такое же. "А зори здесь тихие" - прибавили боевых умений, и старшине Васкову, и кому-то из девчат, там финальный бой в избушке идет с бросанием ножей и приемами русбоя (Юра Смоленцев в консультантах - а Лючия огорчалась, что в актрисы не попала, она тогда в декрете была). "Белое солнце пустыни" - добавили английского майора-советника в банде Абдуллы, а еще долго спорили, не оставить ли Верещагина живым? Решили все же сделать как было - чтоб показать, нельзя в такой войне быть самому по себе, в стороне стоя. Хотя чисто по-человечески, героя жаль. Ну и слышала, что "Иван Васильевич меняет профессию" Сталин одобрил, но никому не удалось увязать оригинальный текст и сюжет пьесы Булгакова с гениальными придумками Гайдая, а без них совсем не то. А мнение Вождя (как последнее решающее слово) - чем снять плохо, лучше не снимать вообще! Так как упустили мы в той исторической реальности, духовное формирование человека-коммунара. Ведь если бы людям в массе было бы не все равно - никакая бюрократия предать не посмела бы! Да и нет у нас "голубой крови", не сложилась пока - руководители в одном котле варятся со всеми. И надо нам, чтобы искусство воспитывало - формировало общественное сознание. А уж "коммерческий успех" тут вовсе не главное - его лишь как индикатор можно рассматривать, и не больше. И далеко не факт, что самое продаваемое, это лучшее - известно ведь, что вниз падать и морально разлагаться может быть приятнее, чем себя развивать! Но и за руку вести прямым морализаторством, тоже нельзя - может вызвать эффект обратный. Вот не знаю про эффект двадцать пятого кадра - у нас к этому поначалу отнеслись предельно серьезно, опыты проводили... и не подтвердился эффект! А вот то, что показывается мимолетно, как само собой разумеющееся - нередко общепризнанную норму и формирует.