А у одесских товарищей вопрос, что с нами делать. Отправить обратно - так Москва за минус сочтет. И у командования ЧФ учения уже в общефлотский план боевой подготовки внесены и со всеми инстанциями согласованы. Ну и просто не хочется отпуск портить - так ждали! В общем настроение у всех - ниже плинтуса.

И тут начальник Черноморского пароходства вносит предложение. Тут "Нахимов" стоит, он по расписанию должен уйти утром 24го, по штату полторы тысячи народу берет (а не четыреста, как "Победа"), и на нем больше пятисот мест незаполненными остались - хватит, чтобы всех вас принять. Так что если пожелаете...

Мы, конечно, желали. Грешен, но лично я террористическую угрозу воспринимал чисто теоретически. И лично наблюдая, что творилось в порту - к причалам, без проверки документов и тщательного досмотра, мышь не проскочит, не то что американские диверсанты! Стояли в несколько периметров, милиция, ГБ и флотская контрразведка. Экипаж "Нахимова" за оставшееся время досконально проверить было невозможно - но по заверению Первого отдела пароходства, никто из команды ни в чем подозрительном и порочащем не был замечен, анкеты чистые у всех. Пассажиры тоже, все поголовно - "не был, не состоял, не привлекался". Присутствовал среди них единственный иностранец, британский журналист - аккредитован в СССР, все разрешения получил. Мало было военных, что тоже хорошо - напомню, что здесь по закону, офицеры вполне могли ходить с оружием и в неслужебное время, не отбирать же табельные пистолеты у всех "не наших"?.

– Михаил Петрович, уж не обижайтесь, но на палубе рядом с вами будут находиться двое "песцов" - серьезно сказал Юра Смоленцев - я инструктаж лично провел. С народом тоже беседа проведена, чтоб оружие при себе, в каютах не оставлять. В целом, я не думаю, что может быть угроза - но осторожность не помешает.

И добавил, усмехнувшись:

– Валя "Скунс" сказал, что постоянно рядом будет - и пока он живой, ни с вами, ни с Анной Петровной, ничего не случится. А убить его сложновато - если его даже атомная бомба не взяла!

С этим и отплыли. Прибыли в порт организованно, погрузились всей толпой - и наконец, швартовы отдали. Кра

сота!

– Я все не верила, что это будет!
– сказала Анюта, прогуливаясь по палубе, под руку со мной - представляла, как мы вместе, по морю, на большом белом пароходе, не верила! Как я счастлива - эта минута, остановись!

И прибавила через минуту:

– А мне все еще тревожно. Ну такой у меня противный характер - когда хорошо, начинаю бояться, что сейчас не будет хорошо!

Москва - Одесса. Разговор по ВЧ.

Что значит, "товарищ замминистра решил"? С товарищем Лазаревым еще разговор будет - а вы куда смотрели? Пока следствие еще не закончено. Я вам таких "свидетелей" при желании толпу найду - думаете, американская разведка не сумеет?

А если подумать? Что значит, вчера еще никто не знал, что на "Нахимове" пойдут. А если теракт на "Победе" был как раз для того и подстроен? А я не знаю, какой план может быть у врага! Это вы должны знать - а если не разобрали, грош вам цена! Вы понимаете, что если что-то случится, то отвечать будете конкретно вы - и куда строже, чем какой-то матрос с "Победы"?

Слушайте, вы что, вчера погоны получили? Доложили бы что на "Нахимове" что-то случилось, неполадки в машинах, да мало ли по вашей морской части можно придумать!

Где "Нахимов" сейчас? Что, к Севастополю подходит? Севастопольские товарищи указания получат - а вы молитесь, чтобы не случилось ничего. Все, конец связи!

Передано шифром - из консульства США в Одессе.

Стая на борту. Гость на борту. Есть шанс сорвать банк. Играем?

Анна Лазарева.

Как мне было хорошо! И как страшно, что вот сейчас не будет хорошо!

Много слышала про Одессу - но никогда не была в ней прежде. Мне она показалась похожей на Зурбаган Грина, каким я его представляла - многокультурный, веселый, беспорядочный, залитый солнцем. Или Грин свой город с Севастополя писал? Туда придем, сравню и оценю.

Еще мне в Одессе музей запомнился - а в нем картина Зинаиды Серебряковой, "Жатва". Очень светлая, "ефремовская", такими могли бы героини его "Андромеды" быть, даже не верится, что написана до революции еще. Ну и конечно, я лестницу оценила, Оперный театр и памятник Дюку. Так хотелось больше по улицам походить - но нельзя. И не только из-за безопасности - с детьми Марь Степановна, Галя и Надя побудут, но все ж нехорошо, мы с Лючией, гулять убежали, а им в гостинице сидеть?

Пароход большой такой, как городской квартал. А наша каюта-люкс, ну прямо апартаменты! Я на военных кораблях бывала, там палубы и переборки, это гладкая сталь - а тут внутри все резным деревом отделано, и бронзовые поручни с завитушками на трапах, на стенах канделябры, под ногами ковры. В салон войдешь, как в музее - картины на морскую тему, бронзовые барельефы, и музыка играет. Слышала я, что этот пароход, прежде называвшийся "Берлин", на трансатлантических рейсах ходил - наверное, в нашей каюте, какой-нибудь миллионер, Крупп или Рокфеллер ехал? А теперь тут наши советские люди отдыхают!