– Откуда вы знаете?

Ага, значит в точку попал. Хотя я всего лишь вспомнил роман Горького, как там один герой другому то же самое говорит. Или фразу из какого-то советского производственного романа, "увлекся ею, но боялся, что жена отвлечет от большого и важного дела", в памяти застряло, хотя название и автора забыл.

– А это он не одному тебе говорил. Вы-то всерьез принимали, играя в подпольщиков - а гражданин Линник смеялся, самый крутой петух вашем курятнике. Ладно, студенты, про всякие там "братства" наслушавшись - но ты-то, мужик уже жизнью тертый и опытный, куда смотрел?

– Неправда! Сергей Степанович, совсем не такой!

Я усмехаюсь - понимающе, и мерзко. Не довелось тебе, Игореша, в иное время пожить. "Политкорректное" - когда уже и двух мужиков командировочных в один номер гостиницы селят с ухмылкой, а если педагог с ученицей (или ученицами) имеет отдельные занятия, то сразу обвинение по статье (и не всегда, придуманные). А меня вот Мария почти три года ждала - и ведь я, грешен, по своим каналам проверял, не было ли у нее еще кого-то, и теперь точно знаю, что нет! В этом времени нравы строже, чем в эпоху постсоветского капитализма. Хотя и тут успело быть, "если комсомолка откажет комсомольцу, то значит, она мещанка". И Горьковский тем более должен был про то слышать, хотя и пацаном в те годы был - да и ситуация, когда девушки влюбляются в наставника на пути все равно каком, вполне обычная, ну а про фронтовых походно-полевых жен молчу. Так что - поверит!

– А если так - говорит Горьковский, как обрубая концы - он право имел, по согласию. Эх, Ганнуся!

И на лице его читаю, "а пусть по такой статье осуждают, до главного не дойдут. Конспирация!".

– Дурачок - добавляю я - ты не понял, что для тебя, и для Сергея Степановича, и для других, кто в вашей "организации" состоял, разницы нет? Поскольку имеем убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц - ведь не сам же ты решился?
– да еще со злостным использованием служебного положения, ну а так как ты был вооружен, и у прочих отдельных личностей тоже оружие нашли, при явной сплоченности в некую "организацию", то вполне можно подвести под статью о бандитизме. В местности, находящейся на особом положении, да еще приграничной - что еще усугубляет. И дело Голубева тоже присоединим, по вновь открывшимся обстоятельствам - так что убийства неоднократные, бандитизм, а теперь еще и сутенерство - вышак всем, по целому букету чисто уголовных статей. Что ты думал, меня напрасно сюда из Москвы сдернули - так мне туда возвращаться, ничего серьезного не раскрыв, просто неудобно. А жаль - уж своего брата-фронтовика я готов был вытащить, но что делать, если ты сам возможности не даешь? Когда вас, вместе с Сергеем Степановичем к стенке поведут, можешь ему в лицо плюнуть - за то, что он написал подробно, в каких позах он твою Ганнусю имел, причем не только в .... Но и другие места!

– Не смейте так говорить!
– аж голос дрожит - если бы не здесь, вы...

– Цыц!
– отмахиваюсь я - хочешь мне в морду, ну попробуй. Только после не обижайся, когда я тебе руки пообломаю. Вот только от этого - то что было, никуда не денется. Поимел вас Сергей Степанович, как последних дурачков! Ну, ему-то по справедливости воздастся - а вас вот даже жалко, лично мне. Я тебя, Игореша, просто понять хочу - ладно, придумали свою "тимуровскую организацию", этим часто пацаны грешили, Гайдара прочтя, дело даже похвальное. Но убивать-то зачем? "Чтоб не разоблачили" - так это от врагов, фашистов прятаться надо, а Советская Власть вам разве враги? Сергей Степанович мне понятен, что он с этого имел. И студенты понятны - начитались, заигрались. Ты мне непонятен пока что - как ты не разглядел, что тебя поимели, как лоха последнего, на фуфло развели на ровном месте, и подписали на расстрельную статью? Ведь не похоже, что у тебя совсем мозгов нет!

Тьфу ты! Это я погорячился - забыв, что совершенно не в ходу в этом времени, уголовно-блатной лексикон, иначе чем среди уголовников и лагерной вохры. Хотя отсидевшие "политики" вполне могли нахвататься.

– Вы сами воевали?
– спрашивает Горьковский - или в тылу ошивались, пока мы...

– А за такое и в морду могу!
– отвечаю я. И расстегиваю "летчицкий" кожан. Две Золотые Звезды, и целый иконостас прочего (не сами висюльки, все ж форма не парадная, а лишь ленточки - но все равно, впечатляет).

– Все получены за реальные дела - продолжаю я - как например, Гитлера живым достать, я был одним из тех "песцов". За то вторая звездочка - а за что первая, не отвечу без приказа, скажу лишь, что она мне как пропуск была в ту команду ловцов фюрера, туда самых лучших отбирали. Из осназа не армейского, а НКГБ - или ты думаешь, что мы лишь в своем тылу геройствовали? Так я по ту сторону фронта времени провел, едва ли не больше чем по эту. Разведка, диверсии, затем СМЕРШ - и вот, сейчас "по особым поручениям" служу. Лично отправил на тот свет больше врагов СССР чем ты их вообще видел. Но то были - фашисты, бандеровцы, и прочая антисоветская сволочь. А своего же брата-фронтовика как-то грешно. Так что считай, что вытянул сегодня ты свой счастливый билет - поскольку я искренне хочу найти для тебя смягчающие обстоятельства. И повторяю вопрос - какого черта ты вообще в эту историю влез?

Упирать на то, что "свой". Доверия достичь, чтобы раскололся. Не одной же Ане Лазаревой в психологию играть? Клюнет или нет?

Горьковский молчит. Затем отвечает, решившись:

– За Советскую Власть. Все мы за нее. На словах. А где она - Советская Власть, если все определяет партийное начальство? Мы воевали, и думали, что после Победы заживем - что свобода будет. А стали гайки закручивать еще шибче.

– Не понял?
– удивляюсь я - это где ты закручивание видишь? Если дела пересматривают, даже тех, кого в тридцать седьмом. И выпускают, кого по ошибке, и в правах восстанавливают, и даже компенсацию дают. И вообще, как сказал товарищ Сталин, "жить стало лучше и веселее". Лично мне так вполне нравится!

Так, а с чего это он на меня даже с сожалением посмотрел, будто свысока? И отвечает:

– А это не свобода, а подачка. Которую как дали, чтоб народ успокоить, так завтра и отнять могут. А мы - гарантии хотим! Чтоб власть была подлинно народная, как Ленин указывал. Истинно советская - со свободой слова, собраний, гласностью и всеобщим народным контролем.

Лексикон однако для сержанта - хотя, магнитофонную запись вспоминая, слова гражданина Линника узнаю, которые он своим адептам в мозг вбивал.