Дети дали свое согласие, и он открыл дверь, чтобы мы могли пройти. Я пропустила детей первыми, но когда попытался пройти сама, Шейн задержал меня, схватив за локоть.

— Я сожалею, мишка Кэти, — он наклонился и прошептал мне в ухо. — Я больше никогда не сделаю подобного, — я замерла, когда его дыхание опалило мою щеку, и вздрогнула, когда его губы едва коснулись моих.

Прежде чем я смогла отстраниться, он продвинулся дальше и закрыл дверь между нами.

— Парень тебя любит, — сказал мне Алекс, стоя в полуметре.

— Привет, братец, — сказала я, крепко его обнимая. — Спасибо, что привез детей.

— Он любит тебя, и ты это знаешь.

— Ты еще не видел малышку? — спросила, игнорируя его слова.

— Нет, ждал тебя, — ответил он с дерзкой улыбкой.

— Она великолепна, — расхваливала я, потянув его к гостиной, знала, что там прячутся мои родители. — Лысая, но я слышала, что со временем это уходит...

Я чувствовала себя опьяненной, когда вошла в гостиную и увидела, что мама держит Айрис, окруженная толпой детей, которые пялятся на нее и указывают на различные вещи. Гевин хотел узнать, почему она так крепко замотана, Келлер хотел снять ее чепчик, Сейдж хотела ее подержать, а Ганнер осторожно тыкал в ее лицо снова и снова, приговаривая «нос».

Как будто Рождество, Хэллоуин и все дни рождения, что у меня были, смешались вместе. Это мог быть лучший момент моей жизни.

***

— Если ты будешь спать здесь, Айрис разбудит тебя, — предупредила я Келлера, когда мы с детьми смотрели на малышку, лежащую на моей кровати. — Она много ест.

— Я смогу покормить ее из бутылочки, — ответил он упрямо.

В комнате шел какой-то фильм по телевизору, и в то время как Сейдж и Гевин ходили туда-сюда, Келлер и Ганнер весь день не покидали меня.

— Время ложиться спать, — сказал Шейн, войдя в комнату, из-за чего Келлер напрягся. — У вас, детки, есть еще пятнадцать минут.

— Я буду спать здесь, — сказал ему Келлер, бунтуя. — Буду кормить Айрис из бутылочки.

— Эм, не думаю, что Айрис нужны бутылочки, дружок, — сказал Шейн, быстро посмотрев на мою грудь.

— Тогда что она ест? — спросил меня Гевин с любопытством, не отводя взгляда от своей младшей сестренки.

— Ну, она на грудном вскармливании, — спокойно сказала я детям, пытаясь выглядеть серьезно. В течение дня мне приходилось уходить, чтобы покормить Айрис, потому что не было никакого способа сделать это незаметно, пока мы работали над ее хваткой. Я не хотела сверкать грудью перед Алексом и папой.

— Что? — спросил Келлер в замешательстве.

— Тетушка Кейт кормит ее из своей груди! — Сейдж опередила меня с ответом, ухмыляясь.

— Ужасно!

— Фу!

— Ужасно!

На лицах мальчишек было написано отвращение, и я не могла сдержать смех.

— Как у животных, ребятки.

— Так странно. Я думаю, вместо этого она хочет бутылочку, — сказал мне серьезно Келлер.

— Грудное кормление ей полезно, дружочек, — заверила я.

— Ладно, время ложиться спать, — сказал Шейн, стоя у подножия кровати.

Ганнер сразу же начал плакать, как будто его сердце было разбито, и забрался ко мне на колени, из-за чего разбудил Айрис, и она присоединилась к его воплям. Внезапно с моей грудью случился курьез.

— Мокрая, — Ганнер икнул через мгновение, прислонившись к моей груди. — Мокрая, сеся.

Я опустила взгляд и покраснела. Что за удивительное время для появления молока.

— Дерьмо, — прошипела я.

— Дерьмо, — повторил Ганнер.

— Давайте, ребята, — позвал Шейн, пытаясь сдержать смех в голосе. — Пойдемте.

Ворча, Гевин, Сейдж и Келлер отошли от кровати. Я улыбнулась, когда мальчишки скрестили руки на груди в раздражении.

— Я буду здесь, когда вы проснетесь, — заверила я их сквозь плач Айрис. — Идите спать, а завтра сможете помочь мне купать Айрис.

Шейн выставил их за дверь, когда я посадила Ганнера рядом с собой и потянулась за маленьким подгузником на тумбочке.

— Вероятно, она мокрая, — сказала я ему, когда начала поднимать повыше ее маленькую ночную сорочку. — Хотя ей не очень нравится менять подгузники.

— Пипка? — спросил он, когда я вытащила мокрый подгузник из-под Айрис и засунула сухой под нее.

— Да, у нее нет такого. У девочек нет пенисов, как у мальчиков. Ты мальчик, а Айрис девочка.

— Я не думал, что мы будем вести разговор с Ганнером о половых различиях, когда ему еще и двух лет нет, — сказал тихо Шейн с дверного проема.

— Да, ну, малыш любопытный, — ответила я, поднимая Айрис и потирая ее спинку.

— Хочешь, чтобы я его забрал?

Ганнер лежал, засунув указательный и средний палец в рот, опустив глаза.