– Всё зависит от качества исходного материала.
– Улыбнулся Тау.
– В твоих воспоминаниях была красивая девушка. Тебе так и не удалось создать с ней брачный союз?

– Это полностью моя вина.
– Вздохнул Дигахали.
– Я был молод, глуп, самонадеян, нетерпелив и неосторожен.

– Именно в такой последовательности?

– Да. Одно прямо проистекало из другого. Результат печален, если не сказать больше - ужасен.

– Каким образом, всё это, даже суммарно, могло воспрепятствовать объединению любящих друг друга людей?

– Мы были разлучены на длительный срок. Когда я смог вернуться, уже ничего нельзя было поделать...

– Выходит, ты отказался от борьбы за свою любовь?

– Что ты можешь знать о наших обычаях?
– Раздражённо произнёс Дигахали.
– Что ты можешь знать о том, как надо бороться за свою любовь, если у Ходящих-над-головами нет соперничества друг с другом? Я не могу понять, по каким правилам вы живёте...

– Вот именно!
– Прервал его речь Тау.
– Даже в кошмарном сне тебе не приснится устройство нашего общества. Ты, хотя бы имел возможность пойти наперекор законам своего племени, а у нас мысль о подобном деянии предосудительна. Нас изначально учат тому, что бросить вызов принятым в обществе нормам поведения, значит признать свою ущербность. Нет худшего проступка, нежели проявление иррационального мышления, присущего низшим формам жизни. Это недостойно Человека Совершенного.

– Бунтарей у вас карают изгнанием?

– Такую ситуацию можно охарактеризовать, как добровольное изгнание. Попытавшийся противопоставить себя мнению остальных, столкнётся с тем, что его просто перестанут понимать. В прямом смысле. Его мышление будет настолько отличаться, что бунтарь неминуемо окажется в изоляции. Это всё равно, что забыть родной язык. Чтобы вспомнить его снова, нужно думать, как все, быть таким же, как другие. Вот и подумай сам, может ли в таких условиях существовать инакомыслие?

– Тогда почему ты понимаешь меня, а я тебя?

– Мы с тобой пользуемся низкоуровневой формой общения, во многом дублирующей простую человеческую речь. Человек Совершенный мыслит и разговаривает, используя только образы. Это в сотни раз увеличивает скорость обмена информацией. Другие способы коммуникации у нас почти забыты, хотя, среди наших старейшин есть те, кто до сих пор помнит, как произносить слова, шевеля при этом губами.

– И как часто тебя не понимали сородичи?

– Ты догадался...
– Усмехнулся Тау.
– Такое бывало. Причем, несколько раз. Поначалу пытался отстаивать свою позицию, но ни к чему хорошему это не приводило. Я даже пробовал перейти на низкоуровневую речь, обращался к тем, кто был способен вести со мной диалог. Всё тщетно.

– Чего же ты хотел добиться?

– Мне всегда нравилось наблюдать за homo sapiens и, при случае, общаться с ними. Наши старейшины никогда не одобряли этого. "Если от прямого вмешательства в дела людей можно отказаться, - говорили они, - то так и следует поступать". Правило очень старое, на моей памяти никто не пытался поставить его под сомнение. И я не собирался этого делать, но с тех пор, как в первый раз его нарушил, понял, что оно несёт в себе несколько иной смысл. Правило не предполагает полный отказ от сотрудничества с людьми, оно подразумевает повышенную степень ответственности за свои поступки. К сожалению, мне не удалось убедить в своей правоте никого из наших старейшин. Даже Винс, который всегда славился тем, что вольно трактовал большинство обязательных для всех правил, не оказал мне поддержки.

– Твои сородичи не любят людей? Всех, или только йонейга?

– Неправильная постановка вопроса, Дигахали. Мы ничего не имеем против homo sapiens. И в то же время, мой народ считает, что тесный контакт с обычными людьми не нужен, прежде всего, им самим. Мы существуем не для того, чтобы люди могли решать все свои проблемы за наш счёт. Не оспаривая этого утверждения, я убеждён, что нам нужно уделять больше внимания homo sapiens. Не нянчиться с ними, будто с малыми детьми, но следить за тем, чтобы они не натворили бед. Мы же ограничиваемся тем, что пресекаем любую их деятельность, несущую явный вред первозданному лесу. А чего ещё можно от них ожидать? Люди имеют слабое представление о жизненном цикле исконных обитателях планеты. Их нельзя в этом винить. Примитивно устроенное общество не проявляет интереса к научным изысканиям. Я хотел заняться просветительской деятельностью, но старейшины запрещают передавать людям наши знания.

– Я вот думаю, стоит ли мне встречаться с вашими старейшинами...

– Что тебя смущает, Дигахали?

– У тебя самого возникают сложности с сородичами. Вряд ли они смогут понять чужака.

– Ты опасаешься, что они не захотят тебе помогать? Напрасно ты так думаешь. Многое зависит от того, какое впечатление ты на них произведёшь. Но я уверен, что никто из старейшин не откажется. Лет через десять ты освоишь нашу речь и приобретёшь необходимые знания для того, чтобы вырастить себе новое тело. Лет через тридцать тебе удастся это осуществить.

– Что?!! Ты шутишь?

– Нет, я абсолютно серьёзен. Выращивание нового тела - непростое занятие даже для нас. Если ты сосредоточишь все свои силы, то тридцать лет - это совсем небольшой срок для достижения результата.

– Сорок кругов солнца...
– растерянно произнёс охотник.
– Целая жизнь... Сколько же ей будет через сорок кругов...

– Время не властно над тобой, Дигахали. Ты не состаришься и через сотню лет. Нет смысла торопиться.

– Я не о себе.
– Вздохнул охотник.
– Я бы хотел вернуться, но только для того, чтобы увидеть...