— А ты? Ты приняла разве то, что отказалась от своей любимой?

— Да. Я не стану врать. Все эти прошедшие годы я не могла простить себя. Я никогда не смогу ее забыть и разлюбить, но я хочу жить и хочу постараться стать счастливой в память о ней. Она бы хотела этого. И я хочу верить, что она смогла бы простить меня, поэтому это делаю и я.

— Это правильное решение, Кали. И я искренне желаю тебе найти все то, что наполнит твою душу, придаст смысл и подарит радость тебе. Ты заслуживаешь этого

— Как и ты, Микаэль. Ты должен отпустить свое прошлое. А это значит более не цепляться за него, но и не прятаться… Ты сомневаешься во всем, но прежде всего в себе. И ты не то, что видишь сложности, ты создаешь их сам. Всегда есть возможность снова подняться, снова идти вперед. Ты сам все выбираешь, и все зависит от тебя. Ты слишком погряз в темноте этих грязных стен. Снова попытайся вступить на свет.

— Это так больно, Кали. Жить без нее.

— Если есть боль, это значит, что в твоем сердце все еще живет любовь к ней. Найди ее, возьмись за нее и не отпускай. Она и выведет тебя. Но я должна тебе ещё сказать. Это наша последняя ночь, которую я проведу с тобой.

— Почему? Ты покидаешь меня, оставляешь одного? –сказал я, не пытаясь скрыть своё разочарование и страдание от услышанного. Теперь я страшился одиночества, потому что не знал, куда оно могло меня завести.

— Если я перестану видеть тебя, то я снова потеряюсь в своем прошлом, и оно больше не позволит мне выбраться, оно поглотит меня и убьет в итоге.

Кали мрачно взглянула на меня, вздохнув. А потом положила свою руку на область моего сердца.

— Ты все ещё живёшь прошлым это так. Но ты не заметил, что уже изменился, даже не желая этого. Дай себе время, и ты сам увидишь это. Ты отмечен Аллахом. Он указал мне на тебя, когда я вчера искала свой смысл в тех утратах и тяготах, что выпали на мою долю. И один из этих смыслов, это помочь тебе. Поэтому я рассказала тебе свою историю. Ты должен взглянуть на все чужим взглядом и тогда твой путь станет виден. Мой же путь здесь окончен, я начну новую жизнь, но в другом месте.

Я не ответил ей. Молчал я и когда она начала собирать свои вещи и открыла дверь, чтобы навсегда покинуть мою жизнь.

— Прощай, Микаэль. Не забывай о том, что вокруг нас больше света, нужно лишь захотеть увидеть его, — сказала она на прощание.

И тогда я прошептал ей в ответ:

— Прощай, прекрасная богиня смерти.

Она оглянулась и одарила меня своей нежной улыбкой. И на один краткий миг я снова почувствовал умиротворенную радость внутри, и мое сердце отозвалось смущенным волнением.

========== IX ==========

Разве любовь должна приносить боль, разрушать жизни и быть лишь мучением своей душе? Разве не должна она быть самым прекрасным, что есть в этом мире, тем, что заставляет нас парить под небесами, преодолевая вечную тягу к бренной земле?

Я был самым счастливым человеком и самым несчастным только с ней.

Первые мгновения, услышав ее слова, я все равно продолжал верить, что все это ошибка, что мне нужно запастись терпением и дождаться, когда она ко мне вернется. Я не мог понять, что моей любви не могло хватить на нас двоих, сколь велика бы та ни была. Она сделала свой выбор, и он ее хоть и не совсем устраивал, но она так и не смогла отпустить Алека. Только что тогда было со мной, зачем давала обещания, дарила ласку и нежность?

Моя любовь пришла и окрепла только со временем, но потом я все чаще тосковал по тем простым временам. Я понимал, что происходит. Чувствовал растущее между нами отчуждение и инстинктивно цеплялся за то, что нас когда-то объединяло, но это был словно запертый круг — мои отчаянные старания отдаляли нас друг от друга все сильнее. Я продолжаю и сейчас смотреть на нашу луну, вспоминая все, что у нас было, но образы тех дней кажутся все более зыбкими, я будто утопаю в них.

Нет, я знаю, она и правда любила меня. И доказательством служили не слова, сказанные ли ею, когда мы были вместе, или те фразы, что будто лезвием она резала меня в наши последние встречи. Слова всего лишь слова. Они имеют склонность меняться, лгать и предавать, а какие-то даже могут убить душу человека. И даже поступки порой вносят слишком много противоречий. Но глаза. Они не могут обмануть никогда. Как бы человек не пытался скрыть то, что у него на сердце, его взгляд всегда расскажет правду, не скроет истину.

Поэтому я знаю, что моя любовь была взаимной. Только все то, что случилось с ней, заставило ее научиться обманывать саму себя, находить пути, которые не могли привести ее к счастью. Она разрушала себя и свою жизнь. Осознавала ли она это, делала ли это намеренно, кто знает. Она стремилась к чему то, столь недосягаемому в этом мире — отсутствию боли, отсутствию страданий, к той реальности, куда везде проникает свет, освещая и не давая появиться вновь самым темным трещинам и пропастям. И кто бы стал ее винить за это?

Наша совместная жизнь была далека от идеала. Но хуже всего было то, что мне приходилось уезжать от нее. За эти проходившие недели, месяцы разлуки наша любовь не становилась больше, она неизменно угасала, и нам не хватало сил разжигать ее вновь и вновь. Я знал, что все катится под откос, чувствовал свое бессилие повлиять на ситуацию, но я продолжал цепляться за нее, за свое чувство к ней, которое несмотря ни на что продолжало жить в моем сердце. Если бы у нас были дети, возможно, это исправило бы все. Она любила бы их, и они давали бы ей ту любовь и ласку, которую не мог дать я на расстоянии. Но их не было. А когда я находился дома, когда мог теми же месяцами никуда не исчезать, и проводить с ней вместе каждый день, то это почему-то становилось все большей пыткой для нас обоих. Я чувствовал появившуюся стену между нами, какое-то непонимание, отчужденность, но не понимал, с чем именно это было связано, и не мог поэтому исправить. Она закрылась в себе, как это делала обычно, и я не мог никак до нее достучаться.