Пока однажды мы не поссорились с ней очень сильно. В ссоре она рассказала обо всем, что накопилось у нее внутри. О своей боли и горечи от постоянных потерь, о том, что я не был с ней в тот тяжелый момент, когда она потеряла нашего малыша, выбрав дела фирмы, а точнее испугавшись того, что пришлось бы справляться не только со своими чувствами утраты, но и ее. Я не был сильным рядом с ней, не был с ней единым целым, не понимал ее. Уже тогда она говорила, что трещины в наших отношениях уже не склеить.

Но мне не хватило сил отпустить ее. И я продолжал любить, верить, ждать. И я пытался ее вернуть. Писал ей письма, практически перестал уезжать, все время проводил только с ней. Так проходили месяцы. А потом я уехал в свою последнюю командировку, сумев, наконец, себе выбить место в одной небольшой, но достаточно престижной фирме. Теперь я смог бы все время быть с ней, возвращаться каждый день после работы к своей единственной. Поэтому я намного быстрее закончил все свои формальные дела, и вернулся на пару дней раньше, чем должен был. Я хотел приехать к ней домой, обрадовать ее новостью и отпраздновать начало нашей новой жизни.

Еще на подъезде к нашему уютному домику на берегу моря, я не мог сдержаться от нетерпения поскорее увидеть ее. Поэтому я изо всех сил гнал свою лошадь. Был уже поздний час, но дорога заняла у меня гораздо больше времени, чем я планировал. Я боялся застать ее уже спящей. Но я знал, что даже если так, то я не смогу себя сдержать, я бы разбудил ее и рассказал обо всем, что у меня было на сердце, я бы убедил ее в том, что теперь у нас все будет хорошо. Теперь все изменилось, я больше не видел никаких преград для нашего счастья и я был уверен, что наша любовь, выдержав столько испытаний, поможет нам и теперь. Ведь главное мы любим друг друга, разве может быть что-то важнее этого, разве может существовать хоть что-то, что это разрушит. Нет. Для нее нет ничего невозможного. Мы сможем простить друг друга, сможем все забыть и начать сначала.

Я повторял себе это всю дорогу к ней, а потом и когда спрыгивал с лошади и нетерпеливым шагом подходил к входной двери, когда поднимался по лестнице, держа в руках букет собранных по пути через поле благоухающих, невинных полевых цветов, и когда, еле дыша и ступая как можно тише, входил в нашу спальню, и когда увидел ее, сидящую почти раздетую на кровати и смотрящую в окно на появившеюся луну. Нет, она не спала. Она обернулась и вскрикнула от удивления, заметив меня. Но тутже спохватилась и закрыла себе рот ладонью.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Я вернулся к тебе, любимая жена. И у меня столько есть всего, что тебе рассказать, — начал я обрадованно ей говорить, но, не удержавшись, положил цветы на постель, а сам приник к ней, обнимая ее.

Но она не обняла меня в ответ. Я отстранился и взглянул на нее. В ее глазах сверкнуло что-то странное, а на лице застыла грустная улыбка.

— Я не ждала тебя. Но наверно это судьба. И раз все так складывается, то мне нужно поговорить с тобой, — вполголоса сказала она и, взяв меня за руку, посадила рядом с собой.

— Я хочу развестись с тобой, Микаэль — сказала она.

— Что? Я не понимаю. Что ты такое говоришь, милая? — спросил я, не до конца понимая смысла только что услышанной фразы. Нет, она же не серьезно, она просто расстроена нашей очередной разлукой. — Подожди, я должен тебе сказать. Не бойся, теперь все будет по-другому. Я больше никуда не уеду от тебя. Я нашел себе работу здесь. Теперь у нас все наладится, милая!

Но она лишь крепче схватила мою руку и положила свою голову мне на плечо.

— Уже поздно. Ничего не исправить, дорогой, — продолжила она.

— Нет, нет же, что ты, моя хорошая, — начал успокаивать я ее, и взяв ее лицо в свои ладони, стал покрывать его своими поцелуями. Она не сопротивлялась и не отворачивалась, но я видел, что она была готова расплакаться от этого.

— Хорошо. Поговори со мной. Объясни мне, почему ты так думаешь, — сдался я, опустив свои руки. Я смотрел в ее глаза, пытаясь разглядеть, что же скрывалось за всем этим, пытаясь увидеть ту любовь, что видел прежде. Но они все также были будто бы скрыты непроницаемой дымкой. И тогда она поведала мне обо всем, о чем я даже не догадывался все это время.

— Я больше так не могу. У меня не осталось сил. Нас с тобой связывало прекрасное чувство, и я никогда не забуду этого. Ты замечательный человек, Микаэль. Я так сильно любила тебя, но видимо все то, что так неожиданно и сильно зажглось, все это так же внезапно прекратило гореть, все погасло. Я все вспоминаю, как нам было хорошо с тобой. И задаюсь вопросом, могло ли все сложиться иначе. Каким-то образом, продолжая любить друг друга, мы поменялись ролями, теперь ты смотришь на мир моими глазами, а я поняла, почему ты так страстно цеплялся за реальность и рациональность.