Шрифт:
– - Можем главы своя сложити за тя, -- ответили киевляне.
Михаил Всеволодович улыбнулся краешком рта. Всем известна любовь киевлян, изменчивая, как погода по весне. Народ еще немного покричал, после чего князь заключил ряд с киевлянами, условия которого Михаил Всеволодович заранее обсудил с лучшими людьми Киева. Михаилу пришлось отпустить всех киевских пленников и надавить на половецких ханов, что бы захваченные ими люди не продавались жадным до полона латинским купцам и евреям-перекупам, не уводились в степь, где бы сгинули в безвестности, а были выпущены на волю, за хорошее вознаграждение. Это, безусловно прибавило популярности черниговскому князю в среде простого народа, а с боярством пришлось договариваться иначе: где-то настоять на своем, а где-то и уступить, а иных изгнать из Киева, конфисковав имущество.
После заключения ряда, что по факту выглядело лишь как дань традиции, процессия двинулась на княжеский двор, куда простой люд не пустили. Там, в торжественной обстановке, Михаил Всеволодович возложил золотой венец на голову Изяслава и усадил на древний стол, на котором по слухам восседал сам князь Владимир. Князь Изяслав устроил пир для лучших людей, пригласив церковных иерархов, но и простой народ не обделил - гулянья затянулись на три дня.
Народные гуляния, наконец, закончились. Жизнь горожан постепенно входила в привычное размеренное русло. За праздничными столами, народ не заметил, как люди черниговского князя грабили монастыри и церкви, поддержавшие прежнего князя. Михаил Всеволодович отдавший приказ на разграбление все же вынужден был считаться с киевским вече, потому грабили по-умному, не нарушая принятых правил. Религиозность киевлян обладала удивительной специфичностью. Впрочем, некоторые из игуменов обезопасили себя, преподнеся богатые подарки истинному правителю Киева - князю Черниговскому.
– - Все исполнили в точности, -- шепнул на ухо пьяному князю Варфоломей Кормиличич.
– - Сколько? -- поинтересовался князь абсолютно трезвым голосом.
– - Семь тысяч гривен серебра и почти три сотни гривен золота.
– - Не густо, -- поморщился князь.
– - Остального добра еще на добрых десять тысяч будет, -- дополнительно сообщил боярин. Может и более.
– - Хорошо, -- шепнул ему князь. -- Приготовь триста гривен для архиепископа Белгорода, да золота с полсотни положи.
– - А не лишка? -- прошептал боярин.
– - Делай как велю, -- прошипел князь, ласково улыбаясь гостям.
После пира, Черниговский князь отправил припозднившихся гостей по домам, велев холопам развести их на телегах, а сам отправился на митрополичий двор, где под охраной тридцати слуг из молодшей дружины сидел в заточении киевский князь.
– - Откажись от княжения, -- уговаривал его Михаил, -- и миром отпущу.
– - Так и отпустишь? -- недоверчиво спросил Владимир Рюрикович.
– - Богородица видит, не хочу тебе зла, -- продолжал увещать черниговский князь. -- Окупа с тебя возьму, по справедливости. Двадцати тысяч гривен думаю хватит.
– - Побойся бога, -- воскликнул теперь уже бывший великий киевский князь. -- Откуда у меня столько?
– - Найдешь, -- равнодушно пожал плечами Михаил.
– - А если откажусь? --
– - А коли откажешься...
– - Очи вынешь? -- нервно перебил Михаила Владимир Рюрикович.
Черниговский князь не ответил. Долго вдумчиво смотрел в напряженное лицо Владимира Рюриковича. Бывший киевский князь заметно нервничал: играли желваки на скулах, тонкие холеные пальцы, унизанные перстнями, нервно теребили четки. Михаил выдержал паузу, наслаждаясь беспомощностью князя.
– - В порубе сгною заживо, -- наконец, молвил он грозно.
– - Сын отомстит за меня, -- сверкнув очами, ответил Владимир Рюрикович.
– - Сыновец твой в полон попал к половцам. -- усмехнулся князь Михаил. -- В моей власти отнять его и бросить в поруб. Все веселее тебе гнить будет.
– - Сына не трожь! -- закричал Владимир Рюрикович.
– - Подпиши ряд и признай мое старшинство, -- потребовал Михаил.
– - Побойся бога! -- чуть не плача воскликнул Владимир Рюрикович.
– - О боге тебе надо мыслить, -- усмехнулся Михаил, уходя.
Глава 16. Киев.
Василь, целый день гулявший по Киеву, вернулся поздним вечером и рассказал уморительную историю.
Князь велел, отвезти игумена в монастырь. Но возничий, простецкого вида конопатый паренек не знал, кого везёт.
– - К тому же был он с великого похмелья, -- сквозь смех рассказывал Василь. -- И преподобный игумен как на грех одет крайне скромно.
– - Ну и что тут смешного? -- шмыгнув носом спросил Местятка.
– - Так я и говорю, -- продолжал Василь. -- Холоп-то в церкви редко бывает, на исповедь не ходит, оттого и не признал преподобного.
– - Удивил, -- хмыкнул Местятка.
– - Ну и что дальше? -- спросил Сашка.
– - Холоп принял игумена за бедного инока! -- рассмеялся Василь.
– - Эка невидаль, -- подал голос, лежащий на лавке Мирослав. -- В Киеве, почитай, каждый второй в церковь не ходит.