Арсенал Кудеяра поражал разнообразием и количеством брони и оружия. Кольчуги щедро смазаны жиром и ждали своего часа. Шемяка насчитал не полных пять десятков добрых броней. Это не считая тех, что лежали в мешках ограбленного купца и тех, что носили сами разбойники. Булавы, мечи, сабли, длинные и узкие ножи, которые предпочитали черниговские ковуи, рогатины, копья, луки и стрелы, самострелы - этим можно было вооружить целую сотню воинов.

– - И как мы это все вывезем? -- печалился Шемяка, глядя, как гора мешков, корзин растет с невероятной быстротой.

– - Пацан говорит гать знает, -- сообщил Итларь, укладывая мешок.

– - Какой пацан? -- удивился Сашка.

– - Я тоже думал девка, полез пощупать, а он парнем оказался, -- засмеялся торк.

С восточной стороны острова, на твердую землю была проложена гать, скрытая водой. По ней разбойники проводили лошадей с награбленным товаром, а потом перегоняли обратно на большую землю, продавая половцам. Им же сбывали невольников. Похоже, разбой и скупка награбленного был доходным занятием местного населения, начиная от наместника, заканчивая половцами.

Торки печалились, что лошадей мало, чтобы забрать все и нашли выход, навьючив мешки на невольниц.

– - Все едино пропадут, или похолопит кто... -- пояснил Чурнай свое решение. -- По дороге продадим их.

Уже уходя из острога, торки обратили внимание, что куча навоза, сваленная у полу обвалившихся клетей, шевельнулась. Чурнай подал знак Карасику, обнажив саблю. Молодой торк, вооружился копьем и осторожно ступая подошел к куче, замерев в ожидании. Вдруг он воткнул копье в дерьмо, и сразу раздался крик. Из дерьма пыталось подняться нечто, напоминающее человека. Чурнай резко секнул и измаранная дерьмом голова отлетела в сторону, а тело упало обратно, фонтанируя кровью.

– - Эк, где он спрятался! -- воскликнул Итларь, подбирая голову.

В ближайшей луже, он омыл лицо и показал голову невольницам.

– - Кто? -- рявкнул он грозно.

Невольницы испуганно отпрянули, съёжившись, стараясь спрятаться друг за дружку.

– - Ну! -- рыкнул Шемяка, грозно сведя брови.

Парень, принятый Итларем за девку, что в прочем, не мудрено было сделать, так как Милко обладал стройным станом, длинными до пояса волосами и миловидным личиком, сказал:

– - Кудеяр это.

Вот так, бесславно, в куче дерьма, закончилась разбойничья карьера выходца с востока - неуловимого, наводящего ужас на купцов, Кудеяра. Шемяка, можно сказать, доброе дело сделал - освободил мир от бандита. Вот только свято место пусто не бывает - кто-то из местных обязательно займет его место. И Кудеяр возродиться, как птица Феникс из пепла.

Пока шли по гати, Итларь довел Милку до белого каления, говоря:

– - Вот придем в булгары и продадим тебя в гарем. Ты - как красна девица. Много серебра за тебя дадут!

Парень злился, но молчал, краснея.

Шемяке это надоело и, он велел торку отстать от парня.

– - Господин, видно, тебя для себя приберег, -- пробурчал торк тихо, что бы хозяин не услышал.

Милко вспыхнул и отвернулся. Видно, печальный опыт у него имелся. Кудеяр изредка вызывал его к себе и оставлял на ночь.

– - Я в монастырь уйду, -- твердо сказал Милко.

– - Кто тебя там ждет? -- зло рассмеялся Итларь. -- Ты - раб.

– - Все мы рабы божьи, -- смиренно ответил парень. -- Ты вот тоже раб.

– - Ты меня с собой не путай, -- взъярился Итларь, хлестнув плеткой по спине Милко.

Парень вынес удар с христианским смиреньем, беззвучно шепча слова молитвы.

– - Я - воин! -- гордо заявил Итларь. -- Сын воина и внук воина! Все мои предки были воинами!

Шемяка обернулся на шум и сразу все понял.

– - Ты посмел ослушаться меня? -- грозно прикрикнул он.

– - Нет, господин, -- возразил торк. -- Просто он...

Он не договорил. Налетевший Чурнай огрел плетью ослушника и бил пока не устала рука.

– - Он не виноват, -- попытался заступиться за торка Милко.

– - Молчи, раб! -- рыкнул Чурнай, хлестнув плетью.

Ткань рубахи с треском разошлась, обнажая кровавую борозду на спине невольника.

– - Чурнай, хватит! -- окрикнул торка Шемяка.

Выбравшись на твердую землю, Сашка гадал, в какую сторону идти, но торки быстро с ориентировались, выбрав верное направление.

Их встречали с радостными криками. Алеша радовался, как ребенок, приподняв Чурная и кружась с ним, пока торк не взмолился: