– - Отпусти, зараза! Уронишь ведь.

Молодые торки бросились в рассыпную, когда увидели, что Алеша направляется к ним с распростертыми объятиями.

– - Живые! -- с детской улыбкой на устах, кричал счастливый Алеша, подбрасывая высоко в небо свою громадную палицу, и что характерно, ловко ловя ее на лету.

Радость от встречи испортили Ефимий с Василем.

– - Любим помер, -- крестясь сообщили они не нерадостную весть.

– - Прими, господь, его грешную душу, -- сказал Шемяка, сдергивая шапку с головы.

– - Ы-ы-ы, -- кто-то рядом замычал, пытаясь подняться.

– - Свен? -- широко распахнув глаза, испуганно воскликнул Сашка.

Торки схватились за рукояти сабель, настороженно глядя на англичанина, в их глазах мелькнул страх, но они продолжали стоять, готовые набросится на восставшего из мертвых.

– - Ты же умер! – - крикнул Шемяка, судорожно вцепившись в рукоять сабли. -- Я сам видел! Тебе раскроили череп!

– - Ы-ы-ы, -- мычал Свен.

– - Да живой он, живой, -- поспешил успокоить Ефимий.

– - Колдоство! -- заорал Итларь.

– - Слыхал я волхвы мертвецов из земли поднимали, -- пробормотал Карасик.

– - Не мертвецов, -- поправил торка Милко. -- В Ростове дело было. Давно уже. Из чрева женок изымали хлеба и рыбу и много женок убили.

– - Ты откуда знаешь? -- чуть повернув голову, тихо спросил Итларь.

– - Так с Ростова я, -- впервые признался Милко откуда он родом.

– - Волхвы не все плохие, -- подал голос Местятка.

Шемяку пронзил обжигающий холод, едва речь зашла о волховании. На память пришел пронзающий душу взгляд Любомира. Тело, словно, оцепенело, а Сашка падал в глубокую бездну под крик волхва:

– - Помни! Зачем ты здесь, помни!

– - Господин!

Сашка очнулся от окрика Ефимия, с большим интересом наблюдавшим за ним.

– - Волховство не существует, -- с апломбом заявил Василь, словно озвучивал официальную позицию Церкви. -- Богу попущьшу, беси действуют; попущает Бог, иже кто их боится, а иже кто веру тверду держить к Богу, с того чародеици не могуть.

Наверное, так и было, раз никто не стал с ним спорить.

– - А может Ефимия в воду бросить? -- предложил Ратмир с серьезным видом. -- Ежили не выплывет - неповинен есть, а выплывет - волхов есть.

– - Ты что такое говоришь? -- набросился на него Василь. -- Это дьявольское искушение и есть - в воду бросать!

– - Это еще почему? -- изумился Ратмир. -- При дедах бросали же...

– - Молчи, язычник! -- завопил Василь.

– - Крещен я, -- обиделся Ратмир, демонстрируя каменный крестик на шее.

– - Бесовское это искушение! -- вопил Василь. -- В воду бросать... А знаешь ли ты, что бес может легко поддержать обвиняемого и тот не утопнет!

– - Чего? -- не понял Ратмир.

– - А то! Может пострадать невиновный! -- в запальчивости выкрикнул Василь.

Шемяка не выдержал, рассмеялся.

– - Кончайте этот теологический спор, -- наконец сказал он.

Ефимий усмехнулся.

– - Говорите, как это случилось.

– - Я отчитывал Свена, -- начал рассказ Василь. -- Хоть он и не нашей веры...

– - Ы-ы-ы, -- замычал англичанин.

– - Помолчи, -- осадил его Василь. -- Я тебя окрещу в Беловеже, сразу как приедем.

– - Ы-ы-ы, -- вновь замычал англичанин.

– -Это дело решеное, -- твердо произнес Василь и продолжил рассказ.

Когда мертвец открыл глаза, Василь не сильно испугался. Такое бывает, когда человек умирает не своей смертью, и мертвецы, оставшиеся лежать на поле брани, бывало резко садились и из домовины поднимались. Всякое бывало... А глаза открылись... ничего страшного в этом нет. Василь протянул руку, чтобы прикрыть мертвецу очи и, вдруг, он промычал:

– - Ы-ы-ы-ы.

Тут Василя проняло. С криком:

– - Изыди нечистый! -- он побежал, подобрав рясу, но споткнулся и упал.

Ефимий от истошного крика очнулся от дремоты. Проснулся Местятка и Ратмир. Только Алеша продолжал спать крепким сном младенца, если бы не его богатырский храп.

– - Что там? -- спросил Местятка.

– - Мертвец воскрес! -- завопил Василь.

– - Иди посмотри, -- подтолкнув проснувшегося Осипа, велел Местятка.

– - А что сразу Осип? -- стуча зубами ответил перепуганный парень. -- Чуть что сразу Осип...

– - Иди сказал, -- рыкнул Местятка. -- Ну!

– - Не пойду, -- пятясь задом наотрез отказался Осип. -- Ни за что не пойду!