Итак, нашему доктору нужен был один заяц для воскресенья, и он дошел до Утсйоки. Ему было бы легче убить его прямо за своим селом, потому что зайцев там достаточно. Но нет, три часа он бегал со своими собаками по лесу. Наконец, он навел собак на след, а сам остался ждать у ручья.

Собаки залаяли. Лаяли они далеко в горах. Доктор спокойно ждал. Сколько ждал, об этом он не хотел говорить. Собаки во всяком случае не вернулись, так что он вынужден был их искать. Целый день он бегал за ними, пока не нашел их измученными с высунутыми языками в медвежьем помете около озера. По всему было видно, что они гнались за двумя медведями и загнали их в озеро.

При таких обстоятельствах Марбу вместе с медведицей покинул эту местность. Если бы он был один, то вряд ли дал бы гонять себя этим кобелям, потому что со времени своей встречи с Тулли он перестал бояться собак. Только со старухой бегал он от них.

Куда девалась медведица, я не могу тебе сказать. Вероятно, они разошлись в результате повторяющихся облав, так что Марбу вдруг появился у меня и снова пришел в избушку. Два дня он был здесь, как будто никогда не уходил отсюда. Своим внушительным ростом и чудовищной силой он не раз нагонял страху на Тулли, так что тот больше его и знать не хотел. Даже мне он действовал на нервы, когда ненасытно опустошал миски с кормом, загораживая собой всю дверь или неуклюже опрокидывал стол и стулья. Но он всегда был добродушным.

Чтобы избавиться от него, я делал все, что было в моих силах: выставлял его за дверь, бил и пробовал увести куда-нибудь, используя приманку, но он оставался, как будто вообще больше не хотел покидать нас. Медведицу я не видел. Несмотря на это, она была, вероятно, где-то здесь поблизости, потому что позже я нашел ее следы.

В эти дни со мной произошел случай, над которым я потом долго смеялся и о котором шли разговоры далеко вокруг. Один приезжий, имевший мало понятия об охоте и жизни в тундре, зашел однажды ко мне, чтобы поздороваться и отдохнуть. Когда он постучал в дверь, Марбу просунул голову в щель и нагнал на пришельца такого страху, что он бежал от нас сломя голову.

Как пришел Марбу, так он и исчез во вторую же ночь. Тулли ходил по его следу в восточном направлении. В эту ночь я его больше не видел и вообще мне суждено было его видеть еще лишь один раз. Но это было несколько месяцев спустя, когда таял снег и пришел чужой охотник.

–  Не забегаешь ли ты вперед?
– решил я перебить Хейку. Он набил трубку, кивнул и сказал:

–  Совершенно верно, не будем нарушать порядок. Вскоре после этого наступила зима.

Итак, пришла зима, покрыла тундру свежим снегом и превратила пестрый край в белую дикую местность, на которой лишь кое-где торчали отдельные березы. В лесу на многих деревьях еще держались листья. Березы низко склонились, а толстые сучья хвойных деревьев ломились от лежащего на них плотного и тяжелого снега.

Беспокойно бродила вокруг медведица. Спасаясь от преследования людей, она долго бежала и, наконец, достигла такого места, где больше не раздавались выстрелы. Здесь все было незнакомо, но она чувствовала себя уверенно и, хотя подозрительно относилась к каждому запаху и не оставляла без внимания ни одного следа, ни разу не натолкнулась на запах человека.

Теперь она искала место для берлоги, заглядывая в каждый уголок, обследовала каждое дряхлое дерево и все время была беспокойной. В эти дни снег шел без перерыва, как будто весь лес должен был погрузиться в него. Снега лежало уже больше, чем на полметра.

Марбу оставался со старухой. Он искал точно так же как и она, хотя и не имел представления о логове для зимнего сна. Так и иная птица вьет себе гнездо, хотя никогда не видела, как это делается, и ни у кого этому не училась. Звери и птицы обладают таким свойством, заложенным в них природой.

Когда старуха нашла пещеру среди каменных глыб, покрытых снегом, она натаскала туда мягких и сухих веток, выкопав их из-под снега. Ими она выстлала пещеру и устроила удобное логовище.

Марбу ни в чем не отставал от матери. Разборчиво разыскивал он мох и ветки, неутомимо трусил рысцой по глубокому снегу и вел себя так, как будто уже много зим устраивал себе логовище. О корме в эти дни они не думали, потому что были толстые и жирные, ведь медведи залегают на зиму в берлогу хорошо упитанными, способными месяцами питаться за счет своего жира.

Медведица терпела присутствие Марбу, хотя не особенно о нем беспокоилась. Если бы он залег один, она бы, наверное, не побежала за ним. Большая нежность, с которой она сначала ухаживала за своими медвежатами, уступала потом место более грубому, иногда почти враждебному обращению. Старые медведи большие грубияны, с ними шутить нельзя. Они дерутся или мирятся- смотря по настроению.

Марбу совсем не чувствовал усталости. Он по-прежнему отдыхал несколько часов в день - теперь, может быть, немного больше, чем обычно, потому что не ощущал сильного голода. Все же он ежедневно выходил из берлоги, не предпринимая, однако, далеких прогулок. Снегопад продолжался.