Когда снег стал очень глубоким, а небо хотя и посветлело, но дни еще были темными и веяло холодом над тундрой и лесами, медведица осталась в берлоге. Марбу тоже не выходил теперь наружу, а больше лежал в пещере и лизал свои лапы. Медведи делают это часами, и никто не знает почему. Они лижут, чавкают и ворчат про себя. Вероятно, занимаются этим после того, как залягут, и до тех пор, пока не устанут и не заснут. Спят же так крепко, что их не сразу разбудишь.

В логовище они чувствуют себя уверенно лишь после того, как проверят все вокруг - нет ли следов человека или вообще чего-нибудь подозрительного. Старые медведи заботятся о том, чтобы не оставить своих следов, прежде чем залечь в берлогу.

Итак, Марбу спал. Ему не было никакого дела до того, что происходило снаружи. Ведь охотник, который идет по лесу в поисках дичи, не подозревает о присутствии медведя. Лучшие лайки могут быть с ним, но и они не обнаружат берлогу. Снег замел все следы, и все исчезло.

Проспит ли медведь долго или время от времени предпринимает небольшие прогулки - зависит от того, какая будет зима. Медведица обычно спокойнее проводит зиму, чем медведь. Раньше рождества медведь залегает редко, в то время как медведица очень рано начинает готовиться к этому. В мягкие зимы медведи часто выходят из берлоги, и их поэтому убивают больше, чем в сильные холода.

И я охотился на медведей: бегал с одним финном сломя голову, лежал целыми ночами в кустах и видел в конце концов убегавшего медведя. Мне это ничего не стоит, потому что я охотно оставляю эту тварь живой. Итак, истины ради, обо мне и моей охоте на медведей рассказывать не стоит. Однако из собственного опыта знаю, что для охоты на медведей требуется большая выносливость, потому что приходится претерпевать разного рода лишения.

Хейка - рассказчик, которому можно верить, он сам убивал медведей.

Охота на медведей так же стара, как само человечество. Древнейшими свидетельствами о ней служат пещерные изображения каменного века, о которых археологи могут рассказать лучше, чем я. Медведь - одно из самых распространенных животных - водится в Европе, Азии, Америке и в некоторых областях Северной Африки. В наше время он истреблен во многих странах, где когда-то водился в больших количествах.

Охота на медведя без ружья не такое уж великое дело для охотника, привыкшего к примитивному оружию. В давние времена его убивали даже без помощи собаки, так как собака появилась у человека позже. Охотник должен был убивать медведя, если не хотел быть сам разодранным на куски. Кто не обладал большой отвагой, тот не мог стать охотником на медведей. До сих пор охота на них слывет делом отважных и повсюду пользуется уважением. У многих народов, живущих охотой, медвежьи когти служат украшением храбрых охотников.

Тому кто ныне убьет медведя из новейшей винтовки с оптическим прицелом, не следует вешать когти на шею, потому что он не совершил подвига. Теперешняя медвежья охота в том виде, как она происходит у охот-ников-любителей, особенно у богачей, не может быть вписана как славная страница в историю охоты. Она протекает в большинстве случаев так:

Когда поселенец обнаруживает медвежью берлогу, он объявляет об этом, затем появляется какое-нибудь маленькое охотничье общество и просит показать ее. После этого на берлогу натравливают собак, поднимают медведя и пристреливают в удобный момент. У-лю-лю, охота окончена, поселенец получает заработанные деньги.

Один из моих друзей в молодости был бедняком и хотел кое-что заработать. Он отправился с охотничьим обществом в Ледовитый океан, носил там пять ружей для нескольких иностранцев, бродил с ними далеко по льду и подавал оружие, когда они хотели убить белого медведя. У охотников буквально до самого выстрела были руки в карманах, потому что медведи сами шли на незнакомых им людей.

Кто охотится таким образом, тот, естественно, не подвергается никакой опасности, но вместе с тем и не испытывает прелести настоящей охоты. Он может убить двадцать медведей и все-таки останется на всю жизнь жалким слепцом, прошедшим мимо множества прекрасного. По мне лучше неудачная, но настоящая охота.

Именно тогда я вступаю в соприкосновение с дикой природой и глубже ощущаю ее.

Мой приятель Хуббен гонялся за медведем с дробовиком, заколотив в патрон кусок железа. Мне бы никогда не пришло на ум поступить таким образом - я просто последовал его примеру. И с этакими ружьишками мы отправились на медведей! Нужно просто благодарить бога за то, что медведь показал нам свой зад вместо пасти.

Когда я рассказал об этом Хейке, он засмеялся и сказал:

–  В таком случае брось ружье и положись лучше на нож. Набросится медведь - коли, да смотри не промахнись. Отыщи побыстрее пятое ребро слева, чтобы попасть куда следует.

–  Спасибо за хороший совет, Хейка, однако я бы не хотел, чтобы дело дошло до этого,- возразил я сухо.

–  Тогда бери топор - он длиннее.

–  Обойдусь без медвежьей шкуры.

–  Из тебя не выйдет порядочного медвежатника,- заключил Хейка.- Правда, и я стреляю, но всегда учитываю, что могу промахнуться и что единственным оружием у меня останется нож.

–  Поэтому ты бываешь спокойным и попадаешь?

–  Можешь быть уверен. После иногда бывает слабость в животе, но потом все проходит.