– Тихо, урюк, - предупреждаю, тыкая тиг под рессорное ребро. Пош-ш-шел!

– Деньги я давал, - пытается понять суть происходящего, продолжая меня не узнавать.
– Всем.

– А мне нет, - и требую вести к "черному" ходу; с ключами, естественно.

Решив, что происходит скок отмороженного хлопца из рязанской провинции, директор не противится: главная цель - выжить.

У двери запасного выхода предупреждаю, чтобы оглы не тешил себя иллюзиями и сдержанно вел себя на улице. Никаких резких движений, азер, а то я сам занервничаю и совершу тык в прокуренную твою печенку.

Ключ хрустнул в замке - и мы обрели свободу в мире, хрустальном от дождя и света фонарей.

Уже в машине обратил внимание на телодвижения, совершаемые секьюрити магазинчика "Нешомэ" и женским коллективом: они потерянно бродили меж стеллажами, будто искали что-то. Или кого-то? Я посмеялся: ищут вчерашний день. Директору было не до веселья: его мелкое, повторю, лисьевидное личико парило от ужаса: во-первых, он признал автомобиль, в багажнике которого, по-моему утверждению, находились те, кому он поручил деликатную работенку, во-вторых, "должник" приобрел знакомые по фото черты, в-третьих, вопросы... Вопросы были нелицеприятны: кто, зачем и где?

Поначалу беседа не складывалась. Кажется, моему собеседнику показалось, что он вот-вот будет освобожден летучим отрядом земляков-нукеров. Нож под ребро привел в чувство Местан-оглы, он заныл в голос, качаясь от боли, как монгол-шаудан на лошади. Я повторил вопросы и получил общие ответы. После чего пришло понимание: нахожусь только в начале пути, точнее на первой ступеньки лестницы, ведущей в криминальный иерархический мирок.

Нет никаких сомнений, что два соглядатая, нашедших последний свой приют в багажнике, и ещё теплокровный субъект звенья одной цепи. И звенья эти маркированы цифрой "6", то есть они "шестерки", ими прикрываются те, кто на самом деле способен влиять на ход событий.

По уверениям Местан-оглы, он святее Магомета, который исламский созидатель, и практически ничего не знает. Я посмеялся, богохульствуя: у Магомета, говорят, большой гарем, а значит, большие проблемы. Меня плохо поняли, и я объяснил: во всех делах, где замешаны женщины, можно шею сломать. И потом: Магомет, который в подсобке, разукрашен нашей лучшей в мире сталью, а это доказывает многое - доказывает, что меня хотели уничтожить.

После этих слов именно меня поняли прекрасно и поспешили наделить информацией. Из неё следовало, что некто попросил Местана-оглы оказать ему услугу и проследить за столичным молодцом (фото прилагается), проживающего по такому-то адресу.

– Некто - это кто?
– задал я вопрос.

– Не знаю...

– Знаешь!

– Не знаю, клянусь мамой.

– Тьфу ты, - не выдержал я.
– И Магомета запустили в квартиру, чтобы он пожелал мне спокойной ночи?

– Посмотреть, да? И все, клянусь мамой.

Я рассмеялся: маму вы свою совсем не жалеете, и задал естественный вопрос о цене, которую мой собеседник готов уплатить за свою бесценную, но урючную жизнь.

– И начинай со ста "кусков", - предупредил, - оглы.

После того, как я был снова правильно понят, начались новые страдания: нет таких денег, брат, нет, клянусь...

– Вот только маму не трогай, - устал я.
– И говори правду.

Оказывается, правда бывает страшнее смерти. Когда выяснил, что без радикальных действий не обойтись, то решил упростить отношения с вруном. Ударом руки в его кадык прервал диалог - зачем попусту говорить, если можно помолчать.

Автомобиль мчался по скоростному шоссе. Дождь прекратил и за лесными массивами угадывался новый день: у горизонта происходила титаническая вечная борьба тьмы и света. Лезвие будущего утра казалось пытается распороть брюхо ночи, чтобы выпотрошить требуху полнощных наваждений и страхов.

Я вспомнил другую ночь и женщину в ней: зачем кромсать сумасшедшую журналистку, да ещё с такой художественной резкой? А если некто решил прикрыть свой тонкий расчет столь топорным исполнением?

Вопросы-вопросы, пока не имеющие ответов. Что делать - я в начале пути. И путь этот, возможно, закончится для меня через несколько дней... или несколько столетий?..

У меня мало времени - это я чувствую. Пока на шаг опережаю врагов. Они уверены в своей силе и это дает мне преимущество, небольшое, но преимущество.

Что там говорить: начало моих боевых будней на гражданке резвое: два трупа, складированных в багажнике, а впереди - ещё более прекрасные перспективы.

Ночная поездка заканчивается на окраине Луговой - местечке, удобном во всех отношениях. Во-первых, далече от цивилизации, во-вторых, хорошо мне известном. Здесь находится старый коровник с огромной выгребной ямой, о которой сказывал дед Матвей, когда притопил в ней "восточного" германца. История та случилась годков двадцать назад, во времена расцвета интернационального и колхозного движения, но народный сказитель повествовал её всякий раз, приметив на столе бутыль.