Из воздуха возникла бутылка коньяка с этикеткой, на которой горбились хребты араратских гор - и праздник любви начался.

После активного возлияния границы реального мира начали терять строгие линии. Было такое впечатление, что мы, находясь в полузатопленной шлюпке, переплываем в другое измерение, где не существует таких земных понятий, как высота, длина и ширина. В этом смысле новая среда обитания была подвижна: её полагаемые рубежи напоминали искрящуюся неустойчивую субстанцию, которую можно свободно пройти насквозь, чтобы в свою очередь...

– Я сейчас взлечу, Дима, - чувствовал под руками вибрирующее от смеха обнаженное и крепкое тело новой женщины.

– Полетим, - требовал я, - но вместе.

– Конечно, вместе.

– Но я пока не могу, - признался.

– Почему?

– Это... буй... мешает.

– Какой буй?

– Какой-какой, - смеялся, - обыкновенный такой буй.

Когда Александра таки вникла о чем я, то, хохотнув, нырнула в мутные от пены воды, словно не веря мне до конца. Она ещё не знала, что я не вру, если это делаю, то в крайних случаях. А зачем лгать той, которая нравится глазами с льдинками?

Я почувствовал, что предмет, препятствующий моему взлету к неизведанным мирам, исследуют самым тщательным образом. Так, должно быть, любознательные ученые из экспедиции Ж.
– Ж. Кусто изучают фауну и флору Тихого океана.

– Ух!
– вынырнула пытливая женщина из глубоководной бездны "джакузи".
– Какой там буй!
– Воскликнула.
– Там атомная подводная лодка Щ-29!

– Щ-29?
– удивился я.
– Как интересно.

– Ну точно!
– потекшая тушь окаймила её глаза и моя будущая женщина смахивала на сказочную экзальтированную принцессу.

– А что такое у нас "Щ"?
– валял дурака.

– "Щедрый", - хохотала.

– С ума сойти, - губами обследовал женскую грудь, она была скользкой и напоминала плотные мячики с двумя ниппелями сосок.
– А двадцать девять?

– Сам догадайся!

Смеясь, мы посмотрели друга на друга и прекрасно поняли...

– Не пора ли субмарине войти в гавань, - предложила Александра.

– А почему бы и нет, капитан, - не противилась команда Щ-29.

Словом, случилось то, что случилось. Почти так, как поется в модных песенках: "Каждый хочет любить, и солдат и моряк. Каждый хочет иметь..." или "... и в гавань входили корабли", и их встречали декоративными взрывами петард и праздничными здравицами.

После благополучного завершения торжеств на воде, над и под ней они продолжились на суше - правда, после короткого отдыха.

– Может, бой хочет бай?
– поинтересовалась женщина, когда мы оказались в спальне, освещенной напольным светильником, похожим на яйцо динозавра.

– Я хочу, - обнял её за плечи, - тебя.

– Дай перевести дух, хуанито, - прилегла на мою грудь и внимательно взглянула.

– Что, родная?

– Лю-бу-юсь, - проговорила по слогам.
– Какой ты красивенький, уточнила, - у меня.

– Дурочка, - застеснялся.
– Какой есть.
– И отшутился: - Пацан как пацан.

– Пацан, а я...
– запнулась, - тетка.

– У меня никогда не было такой великолепной тетки, - и притянул её лицо к своему, - с глазами патового льда.

– Правда?

Я рассмеялся: поначалу все женщины кажутся такими недоступными, как кордельерские скалы, а когда они, прекрасная половина человечества, покорены, то происходит некое странное превращение: становятся чересчур доверчивыми и частенько глупенькими. Александра замахнулась, мол, как дам за дам. Я перехватил её руку, и мы принялись бороться, похожие со стороны на борцов вольного стиля. Понятно, что в конце концов победила дружба.

Женское тело было грамотным в любви, но давно не востребованным, выражусь столь не изящно. Прежде Александра сдерживала чувства, словно не веря в происходящее, затем, очевидно, убедившись в искренности моих чувств, решила не сопротивляться и плыть по бурному течению реки - реки первородного греха. Ее скуластое (с азиатинкой) лицо заострилось, в створках раковин век угадывались жемчужины зрачков, губы, наполненные энергией вожделения, были искажены в пароксизме наслаждения...

Она была потрясающе откровенной в любви, моя новая женщина. Она будто умирала, чтобы через несколько мгновений (или вечность?) воскреснуть.

– Прости, - говорила.
– Я совсем не думаю о тебе.

– Милая, - посмеивался, - я тот, кто думает о себе сам, как реактор АЭС.

– АЭС?
– не поняла.

– "Атомное чувство - любовь, берегись-берегись его", песенка такая.

– И что?

– Скоро подойдет реакция в реакторе, - шутил, - и тогда держись!

– А что было в ванной комнате?
– удивилась.

– Детские забавы, - ответил.
– Игра в "американку".

– Игра в "американку"?

Пришлось объяснить: частенько в школе мальчики и девочки спорят спорят по любому поводу. Проигравший обязан выполнить любое желание победителя, то есть исполнить "американку". И как правило, девочки стараются уступить.