– Зелёный?
– спросил я в ответ, что у нас, пограничников, служит своего рода паролем.

– Пограничник, ага, два года срочной, Тихоокеанский округ, китайская граница, - подтвердил майор, и мы пожали друг другу руки.

– А я сначала Мары, КСАПО (Краснознамённый Среднеазиатский пограничный округ), потом Афган, заграничная застава, потом Забайкалье, тоже Китай, почти зёмы.

– У вас Краснознамённые округа были?
– спросил особист после того, как я расшифровал ему аббревиатуру.

– Ага, а у вас?

– У нас орденов Ленина и Революции, выговаривать долго, так что опускали обычно, - объяснил Виноградов различия.

– Афган, говоришь?
– уточнил он, с удивлением взглянув на кончик папиросы, словно его лёгкие, внезапно, получили порцию благородного табачного дыма, а не смеси самосада и соломы, которой он травился.
– А у нас и не было ничего такого. Зато в Африке начудили - Родезия, Конго. И в Северном Вьетнаме америкашкам дали просраться. Но... Южный они отстояли.

– О как!
– ещё не потерял способность удивляться я.
– А у нас Вьетнам победил. Не без нас, конечно, зато Корея разделилась.

– О чём я и говорю - вариантов тьма, гм, будь она неладна. В общем, дело такое, Константин Александрович, скажу откровенно, как погранец погранцу - вариантов у тебя не так много. Гражданская специальность..., - он снова кинул взгляд в папку.

– Биолог-охотовед, - грустно усмехнулся я.

Грустно, потому что не проработал ни дня по специальности. Так вышло, что юношеская мечта связать свою жизнь с лесом именно в таком вот варианте, к третьему курсу, тогда ещё Санкт-Петербургской лесотехнической академии, стала тускнеть и блёкнуть, и диплом я получил из чистого упрямства. К этому моменту государство, при котором я поступал, перестало существовать, сменились приоритеты, в общем, есть лишь диплом. Которого тоже нет. При себе, в смысле.

– Ага, - НКВДшник моей грусти не уловил, - ну что, вас могут принять в научный отдел даже. При конторе, в смысле, но... Правила у нас такие - сейчас вы, можно сказать, никто. Скажу больше, всех прибывающих мы проверяем прежде всего по нашему профилю. Ну, понимаете, я надеюсь.

Откровенно говоря, понимал я немного, но раз "по профилю", то, наверное, подозревают не шпион ли. Или враг народа?

– Республика у нас молодая, есть, скажем так, напряжённые отношения кое с кем из соседей, есть недовольные порядком и вообще тем, что тут власть, наконец, установилась. Так что, сами понимаете. Но у вас внешность уж больно приметная, а контрразведка у нас не дремлет.

Эту фразу майор Виноградов произнёс таким тоном, будто хотел убедить в этом прежде всего самого себя.

– Но всё равно, имейте в виду, за вами присматривают, так что если что-то есть, то лучше сказать об этом прямо.

– Что есть?
– не понял я снова.

– Ну-у, - закатил глаза майор, - знаете, можно же работать и на другую сторону, и даже очень неплохо при этом зарабатывать.

– В смысле?
– я надеялся, что весьма натурально изобразил непонимание, хотя догадался, что меня сейчас тупо пытаются перевербовать, видимо, всё же подозревая во мне шпиона.

– Ну, опустим, - закрыл тему гэбист.

И, в подтверждение этого, затушил окурок в тяжёлой, видимо латунной, пепельнице.

– В общем, правила у нас такие. Всем прибывающим мы даём возможность стать гражданами нашего государства. Разумеется, это произойдёт не сразу, вам нужно будет, гм, делом, трудом и своим, так сказать, поведением, доказать, что вы достойны влиться в наши ряды. Поэтому сдать экзамен и получить паспорт гражданина ВНР вы сможете не ранее, чем через год. Конечно, за это время вас не бросят на произвол судьбы, будете работать, жильё предоставят, медицинскую страховку. А уж потом...

– Э-э, работать кем? И где?
– рискнул я перебить разглагольствования НКВДшника.

– Ну, работы, на самом деле много, нужны специалисты, разные, самые разные, но... Спецы, понимаешь? Профи!

Странная у него, всё же, манера переходить без всякой системы с "ты" на "вы" и обратно. И ещё я понял, что я, выходит, не профи.

– Для армии или органов ты, не в обиду, староват уже, хотя есть и исключения. Инвалидность, опять же у тебя.

Ну, инвалидность моя мне лично не особо и мешала, конечно, авиадиспетчером меня не возьмут, это точно, но... Как там поговорка? В мире слепых и одноглазый король.

– В общем, отправим тебя в столицу, - сообщил гэбист.
– Нам и тут, конечно, рабочие нужны, но есть план. И его надо выполнять.

Спустя час расспросов, я получил более-менее сносное представление о том месте, куда меня занесло. Или где я до сих пор продолжал пребывать ментально, будучи в бессознательном состоянии. От этой идеи я, пока, не отказался полностью. Хотя некоторые вещи были слишком уж нетипичны для кошмаров и галлюцинаций. Например голод, жажда, запахи и детали. Наши видения не бывают столь реалистичны, хотя... Я провалился в некое место, 1948 год, как я упоминал, причём тут война недавно закончилась. Местные, то есть, кто тут жил раньше, куда-то исчезли и никто не знает куда. Так что этот, скажем так, мир, населён только такими же бедолагами, как я.