– Я...мне...привыкнуть.. надо,-вытолкал из себя остатки одышки перемешенную со словами.

– Не стоит. Береги силы.

Андрей задумался, его губы безмолвно зашевелились.

– Что случилось Андрюша? Не стесняйся, спрашивай.

– Вы сказали...я буду нырять босиком? А теперь, наоборот?

– Я передумал. Разве нельзя,-на это Андрей только промолчал.

Пол часа для Андрея промелькнули выкуренной сигаретой, раньше он не замечал хода времени, как сейчас. Он стоял почти готовый, не хватало только ответственного штриха-наручников, одел на него их Костя. Туго затянув на запястьях, омерзительно оскалился, обнажив ему свои зубы. Андрею он напомнил героя из мультфильма Маугли, прыгающего вокруг Шерхана шакала. Андрей не растерялся и громко крикнул ему в лицо.-а Акелла промахнулся, а Акелла промахнулся. Тот в недоумении от него отшатнулся, на удивление понял остроту фразы. Глазами фыркая от злости, вернулся на своё место, кончиком языка облизал губы. Все кроме Кости не поняли к чему и зачем была брошена эта фраза. Василий вторично подумал,-"хана пареньку".

Жёсткие ремни резали плечи и грудь, на Андрее висела сбруя примерно в сорок килограмм. Эта тяжесть его горбила, да ещё руки заведённые за спину, скованные в наручники начали ныть, в солидарность к ним присоединились ещё и плечи. Но он держался стойко, не смотря на его плачевный вид. Пётр Васильевич в последний раз проверил всё оборудование. Открыл основной вентель воздушной смеси "идёт воздух" нажал клавишу на лёгочном аппарате "есть". Поднял загубник и чуть ли не отцовским напутствующем взглядом, посмотрел Андрею в глаза.

– У меня одна просьба, я сам прыгну, без вашей помощи.

Пётр Васильевич молчал, за него ответил Василий.-Хорошо.

– Это загубник, крепко сожми его во рту. Вдыхай смело, не боясь ничего. Открой рот, вот так молодец. Сжал...хорошо. Дыши носом, одену маску сразу открою вентель. Успокойся, дыши медленно, дыхание должно быть ровным. Привыкни к этому состоянию. Самый опасный враг под водой-это паника. Страшнее её нет ничего. Вот правильно, выравнивай дыхание.

Андрей со злостью сжал загубник и сопел, как слюнявый породистый боксёр. Его сопение можно было услышать в радиусе поражения ракеты море-берег.

– Что? Поехали.-Хозяин шляпы открыл вентель и молниеносно натянул маску ему на лицо.

Смотреть мир через маску было не привычно, Андрей слышал как воздух поднимается из баллона в трубку с лёгочным аппаратом и потом перекочевал в лёгкие. Люди стали похожи на овалы, словно опять попал в комнату с кривыми зеркалами. Пётр Васильевич с Василием отошли назад. Электронные цифры ожили, он не узнавал своего дыхания. Ему казалось, слышалось что-то чужое в нём. Словно его подключили к аппарату искусственного дыхания и ждут от него возвращения к жизни из комы, проведённой в ней не один десяток лет. Жизнь отсчитывала вдохи. Горбун-аквалангист повернул голову, посмотреть как бы поудобнее умаститься на краю борта. Осторожно перебирая ногами, боясь потерять равновесие пропятился назад.

Плавно сел на край. С каждым его приближением к краю, присутствующие от напряжения, вытягивались в его сторону. Сцена напоминала растягивания ребёнком жвачки, один конец зажат в зубах, а второй тянет пальцами.

Андрей пытался сомкнуть глаза и рухнуть в воду, не мог...голова кричала, билась в истерике. Кто-то из охранников крикнул "ну...ёптать, давай уже". Кто это был, он не понял, все их лица стали не различимы. Вдруг их рост стал уменьшаться, облака до этого момента замершие на месте, летели на бешеной скорости. Люди только что стоявшие в пару метрах от него, пропали вовсе, как будто провалились под землю. Внезапно спину охладила волна и потянуло за собой вниз. Аквамарин поедал его плоть, кожа ощущала приятную тёплоту свежести, а не леденящий крещенский прорубь.

Андрею почему-то вспомнилась картинка из журнала. Космонавт завис на орбите на фоне Земли. Как бы позируя космическому фотографу, машет рукой землянам. "Привет человечество, передаёт привет космонавт Леонов...ааааа" и тут трос уходящий неизвестно куда, за грани рисунка, обрывается и уносит его в космическую дыру. Невидимые щупальца звёздного вакуума облепили скафандр и утаскивали всё дальше и дальше от вымышленного фотографа. Медленно размахивая ногами и руками, всеми силами пытаясь сопротивляться космическому магниту, боролся не на жизнь, а на смерть. Вселенский магнит легко его одолел в битве, заранее зная свой триумфальный успех. Космонавт не смотря на свою бесполезность в действиях по спасению жизни, всё равно не сдавался.

Рукам хотелось взметнуться ввысь, схватиться за жизниспасающий канат и вскарабкаться по нему на самую высокую точку планеты, и крикнуть оттуда "я живой". Но ввысь взметнулись только его жизненные отходы, пузырьки с углекислым газом, олицетворяющие его пройденную жизнь. Андрей закрыл глаза и подчинился силе тянувшей его на дно моря.

Тихо спустился на дно, вода амортизировала удар, не причинив ему никакой травмы. Он упал на спину, немного погодя перекатился на бок. Собой он распугал всю живность и поднял песчаную бурю. Песок лениво окутал его и начал подниматься кверху. Песочный столп передумал плыть к самому верху и нехотя разошёлся на пол пути. Андрей был в отключке, он размеренно расходовал воздух, даже в таком состоянии знал чем это ему может грозить. Грудь вздымалась вверх и спокойно опускалась. Сделав несколько таких комплексных телодвижений, грудь замерла и больше не выпускала из себя пузырьков с отработанным материалом. Челюсти с губами сжались в предсмертной судороге. Из душевной темноты высветились образы матери и старшей сестры.

– Ах как многого осталось недосказанного матери, недопонятого, копеечные ссоры отравляющие мою и её жизнь. Вернуть бы всё обратно и извиниться, сказать мама перестань, крепко обнять и поцеловать. На ухо шепнуть, я был не прав. Боже что будет с моей старшей сестрой? Мать-одиночка с семилетней дочкой на руках, муж наркоман, уже пять лет как не платит элементы. Наверно сдох уже где-нибудь в притоне от передоза или ломки. На кого я их оставлю? Что с ними будет без меня?

– Далбаёб...хорош причитать-прокричал его мозг-тело требует воздуха, дай ему жить. Я вот слушаю и охуеваю от тебя, твои причитания меня бесят. Ну дал себе чуток расслабиться, хватит...всё, а ты нюни распустил. Надо бороться за жизнь, а не оплакивать свою судьбу. Ой какой я несчастный, бедный. Очнись уже, ещё немного и всё, ничего не исправишь. Кабздец тебе наступит, и встретишься ты там со своим шурином. Послушай меня, я плохого тебе не посоветую.