Вся борьба с тошнотой, взяла меньше минуты.

– Какое блаженство!

У Андрея прояснился разум, красная штора спала с глаз, он уже мог различать, понимать, что и где он находится. В животе больше не бултыхался разбушевавшийся желудок. Всё стихло. На холодном писке приятно было лежать. Андрей потихоньку стал себя откапывать. Руки, ноги зарылись в песок, морской червь выкопал себе нору и мирно в ней отдыхал от славной и очень утомительной охоты. Вовремя битвы с водой и тошнотой, он под собой вырыл воронку оставленную после авиа налёта.

Всё тело раскалывалось от боли, он уже не мог понять, что у него болит больше, руки, ноги, живот или голова.

Солнце всё также ровными лучами освещало море. Течение усиливалось и становилось прохладнее, не настолько чтоб мёрзнуть, но всё равно было неприятно, когда тебя омывает поток недружелюбной воды.

– Дааа...гидрокостюм, сейчас был бы не лишним. Всё-таки надо избавиться от ластов, с ними только одно мучение. Умный...скотина...Пётр Васильевич. Знал, как больше потерять мне времени. Время!

В его голове разорвалась термоядерная бомба. Душа влекомая воздушными потоками гриба, рвалась из телесной оболочки.

Андрей поднял левую ногу, он совсем не узнавал собственного тела. Нога была мраморная, даже через воду, песок и всякую дрянь она была неузнаваема ему. Кожа светилась бледностью. Словно археологи поднимали со дна моря, остатки мраморной статуи.

Он чувствовал как цифры слились воедино с его сердцебиением. На таймере было пятнадцать...05.06.07.08.09

– Твою мать...сколько времени потерял.

Опустив ногу, он напряг спину и медленно стал поднимать её. В этот раз почему-то было легче бороться с перевесом на плечах, он уже не тянул как раньше. Радостно заёрзал ладошками.

– А вес-то убавляется.

– Идиот-прокомментировал мозг-конечно убавляется. Ты же дышишь, вот он и убывает.

– Вот надо было тебе уточнить.

Но ему больше ник-то не ответил. Андрей уже сидел, сгорбившись в своей яме. Мышечная память сама стала выполнять действия возврата ног, в японскую позу сидения на ногах. Ноги шустро подгибались и пристроились плотно одна к другой. Только в этот раз, ласты покорно, как и задумывалось лежали под ногами. Левой рукой Андрей ощупывал открытою пятку не защищённую резиной, искал застёжку. Быстро нащупав её, расслабил язычок и потянул назад. Его пальцы ловко справились с застёжками, быстро всё сделав ноги выпорхнули из ласт. Свобода охладила их прыть.

– Сейчас надо будет быть осмотрительнее при ходьбе, не дай Бог загоню себе в ногу крючок или порежу её. Мне нужен берег, что говорил Пётр Васильевич? Где солнце там и берег.

Покрутив головой, справа от себя увидел шайбу. Никогда не был так рад, находке золотого диска. Но с ним творилось, что-то странное. Призма морской мути то расширяла то ссужала диаметр шайбы. Андрей на секунду зажмурил глаза, тряхнул головой и резко открыл их. Солнце висело, как прибитое к стенке, ни шаталось не скакало, словно необъезженный рысак. Немного посидев на коленях, медленно стал с них подниматься. Баллон заметно полегчал, но пояс напрочь забытый, наполнил о себе. Андрея слегка повело в сторону, но это было не смертельно. Андрей снова стоял. Сколько неваляшку не роняй, всё равно встанет. Всплывшая в памяти мамина фраза, ободрила и придала ему капельку силы. Мама всегда так говорила, когда что-то у него не получалось, а он не оставлял и упрямо продолжал свои мучения.

Немой свидетель давно уже наблюдал за вознёй неизвестного ему существа. Краб стоял неподвижно, инстинкт привёл его к беззащитному и ещё свежему куску мяса.

Cвежатину он не ел, только с хорошим душком. Камни маскировали его присутствие. Он следил за его смешными движениями клешней, как тот махал ими или поднимался на них, падал, пытался снова на них встать, потом всё-таки встал и пошёл, но успел пройти немного и неожиданно упал и задёргался. Краб как профессиональный следопыт выслеживающий свою жертву, не упускал его из виду и следовал по пятам. Жертва была на много его крупнее и начать свою трапезу он не решился, его мало функциональный мозг дал команду терпеливо ждать и охранять от других конкурентов и посягательств на свой трофей.

В своём воображении Андрей балансировал, словно канатоходец, он растопырил руки по сторонам, шёл на цыпочках покачиваясь по стальному канату. Ему навстречу дул холодный Левантинец, а на лицо липли снежинки, на тёплой коже моментально всё это превращалось в струи воды. Вся одежда на нём промокла до нитки и отяжелела, словно на нём не трикотажная рубашка и джинсы, а нагрудник, наплечник, поножи, набедренник и остальная рыцарская утварь. Совершенно невозможно было так двигаться. Под ним была бездонная чёрная дыра, не имевшая конца и начала. Он потерял счёт шагам, километрам и часам, перед ним стоял один враг, им не была пугающая бесконечность троса, а ветер. Андрей не помнил зачем и куда идёт по стальному канату и сколько времени не меняется ландшафт замеревших на месте горных вершин и чёрных пятен на сером небе.

Он уже давно чувствовал на себе взгляд голодных глаз, откуда им было здесь взяться, он не понимал. Но видел внутри себя, как что-то острое пронзает его плоть и начинает медленно разрезать кожу, мышцы, из разорванных вен хлещет кровь. Крик боли несётся от сердца по артериям, оповещая всё тело о грядущей смерти. Отщипывая раскалёнными щипцами кусочек плоти за кусочком, страх пожирал Андрея.

Привидевшийся кошмар, Андрея совсем не удивил. Он шёл с одной мыслью, дойти до берега, чего бы ему это не стоило. Подняв голову проверил где солнце, не сбился ли он с курса. Солнце было всё там же, с правой стороны. Андрей даже не заметил, что вокруг посветлело и наверху как-то было всё не ровно, будто вода сверху двигалась, словно соседи сверху затопили и по натянутому навесному потолку перекатываются шары. Андрея эти мелочи не трогали, после себя на песке он оставлял морзянку из следов. Широкие, короткие то длинные размашистые вмятины.