Где-то в моих снах, как мне кажется, я слышала голос Кэла. Зовущий меня, говорящий мне, чтобы я держалась.

Я оглядела комнату в поисках Кэла, но обнаружив ее пустой, мое сердце заныло. Очевидно, я была в бреду. Или приняла желаемое за действительное. Без вариантов, Кэл не нашел бы меня там. Как он мог? Я решила, что Рене наконец-то опомнилась и передумала. Но блин, я бы хотела, чтобы Кэл был здесь со мной.

Мое горло болело от невыплаканных слез. Я проглотила их. Я жива. Сейчас этого должно быть достаточно.

Я потянулась за стаканом воды на тумбочке, чтобы успокоить горло. Флора и мама ворвались в комнату с кофейными чашками в руках.

– Ах, она очнулась!
– сказала Флора, улыбаясь.
– Привет!

Моя мама запорхала вокруг кровати, схватила стакан и поднесла соломинку к губам, до того как я успела дотянуться до него.

– Мы оставили тебя не более чем на пять минут, чтобы взять кофе. Я знала, что ты проснешься, сразу же, как мы выйдем. Как ты себя чувствуешь?

Я сделала глоток тепловатой воды. Она начала взбивать подушки, чтобы я села.

– Я чувствую себя хорошо, - сказала я в поисках двери, чтобы видеть, если кто-то войдет. Но никто не вошел, и мое сердце заныло.

– Голова болит?

– Немного, - ответила я, принюхиваясь. Запах антисептика сменился густым, вкусным запахом горячего какао. Слюна начала выделяться, когда я унюхала запах, исходящий из пластикового стаканчика в руке Флоры. Она держала его вместе с серебряной пачкой Поп-Тартс.

Мой желудок заурчал.

– Скажи мне, что это не Мираж.

Она положила их на тумбочку и подкатила их мне.

– Неа. Они реальны.

– Я знала, что люблю тебя не зря, - сказала я, прикасаясь к чашке. Боль пронзила мои руки до локтей. Я отдернула руки и осмотрела пальцы. Они были ярко-красными.

– Врачи говорят, что в конечностях сохранится чувствительность на холод, - сказала мама, закатывая мои рукава как ребенку. Она отломила кусочек Поп-Тартса и положила мне в рот.
– Но тебе повезло. Ты будешь в порядке. Им просто нужно сделать еще некоторые обследования. Нам придется присматривать за тобой из-за сотрясения мозга, но ты сможешь выписаться отсюда уже завтра, надеюсь.

Я кивнула, медленно жуя. Первым делом, я должна была поинтересоваться о моем здоровье. Но глупо спрашивать о моей первой мысли в голове, когда осознала, что нахожусь не на деревянном полу холодильника. Это хороший шанс, что Кэл забудет обо всем, что с нами произошло, но видимо, после всего, что я наговорила, его не заботит, что его бывшая пыталась меня убить. И все-таки я все равно продолжала бросать свой взгляд на дверь, желая и внушая, чтобы он появился.

Мама присела на край кровати.

– Его здесь нет, - сказала она негромко.

– О, я знаю, я не ожидала...
– я посмотрела ей в лицо. Она отшучивалась в знакомой манере с извиняющейся улыбкой. Мама всегда дарила мне ее, когда отец пропускал мои спортивные мероприятия. Я поняла, что она говорит об отце, а не о Кэле.
– Где он? – спросила я больше по привычке. Я все равно не хотела его видеть. У него есть способ сделать плохой день еще хуже.

– Веришь или нет, но ты находишься здесь уже более двенадцати часов. Сегодня суббота, - сказала она, как - будто это все оправдывало.
– Но он будет так счастлив, что ты очнулась. Когда я ему скажу!
– Она нежно погладила мою ногу под одеялом.

Горячий кофе обжог мне язык, но я проглотила его. Он заглушал вкус желчи в горле.

Суббота. День плей-офф любимой команды колледжа отца.

– Хорошо, - пробормотала я.
– Ну, мы же не хотим, чтобы он пропустил игру, полную незнакомых людей, играющих в мяч по телевизору.

Мама прочистила горло и отвела взгляд. Флора потерла руки и прочистила горло:

– Эй, - сказала она, щелкая пальцами и направляясь к двери.
– Я пойду куплю себе бублик. Вернусь через...

– Окей, - сказала я, выдавив из себя улыбку. Наполовину я желала вернуть ее, чтобы избежать «разговора», который вряд ли смогу вынести. Но другая половина радовалась, что наша семейная драма больше не разыграется на глазах близких мне людях.

Она вышла из комнаты. Моя мама погладила меня по волосам.

– Он действительно хотел прийти, Би. Но ты знаешь, какой он...

Я готова отстраниться. Открыть рот и унизить маму из-за ее жалких оправданий.

Но потом увидела их.

Два следа высохших слез на ее тщательно нанесенном макияже.

Моя мама - профи в искусственной улыбке и нанесении макияжа, чтобы скрыть ее самые черные дни.

Но она не могла скрыть в этот раз.

И до меня наконец-то дошло.

Моему отцу не надо волноваться или переживать за меня. Может быть, мама и не умеет показывать свою заботу, и, возможно, иногда может быть занозой в заднице, но она достаточно беспокоится обо мне за них двоих. Мой отец - мудак. Горбатого могила исправит. Мама знает об этом и смирилась ради брака. Это ее выбор. И это ее жизнь.