Ничего хуже придумать было нельзя. Нахождение в одной каюте с самодовольной Барбарой в течение нескольких долгих дней плавания было серьезным испытанием для Мэри. Однако хорошее домашнее воспитание, основанное на православных традициях, помогало ей справиться с этими обстоятельствами.

– Доброе утро, Барбара.

Мэри старательно улыбнулась своей попутчице, как только та открыла глаза и посмотрела в ее сторону.

– Доброе утро, – хрипло ответила бельгийка.

Опершись на локоть, она поднялась и нащупала на полке свои часики.

– Боже мой, уже десятый час! – удивленно воскликнула Барбара, прищурившись, глядя на циферблат. – Как спалось, Мэри? Тебя не укачивает?

– Нет. Я нормально переношу качку. Это у меня уже четвертая морская экспедиция.

Мэри поднялась с койки и, надев теплую куртку, вышла из каюты на верхнюю палубу. Ей не хотелось смущать бельгийку, когда та будет одеваться и приводить себя в порядок.

По палубе она прошла на нос корабля. Весеннее солнце изредка пробивалось через густые белые облака, пуская косые лучи в серо-зеленые воды Тихого океана. Свежий ветер гнал бесконечные стада морских волн, иногда оставляя на их спинах светлые следы пены. Нос судна то поднимался, то опускался к линии горизонта. И если бы кто-то наблюдал за этим со стороны, то увидел бы, как быстро судно шло вперед, ловко переползая через спины этих океанских «скитальцев».

Завороженная этой картиной, Мэри не заметила, как кто-то подошел к ней сзади.

– Доброе утро, Мария.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Повернувшись, она увидела улыбающееся лицо корреспондента ВВС Олега Юргенса.

– Извините, что напугал вас. Просто ветер и вы, наверное, не услышали, как я подошел, – Олег с удовольствием обращался к ней по-русски.

– Доброе утро, Олег. Ничего страшного, просто я замечталась и не заметила вас.

– А вы вообще мечтательная особа? – улыбнулся Олег.

– А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответила Мэри.

– Мне показалось, когда вы смотрели на это безбрежное пространство, вы видели в этих волнах что-то свое. Ведь так?

Мэри улыбнулась.

– Значит, я угадал. А можно я иногда буду называть вас Машей? Мне так нравится это русское имя, – Умелов тоже улыбнулся ей в ответ.

– Вы знаете, – задумчиво произнесла Мэри, – меня так называла только моя бабушка. Поэтому «Маша» ассоциируется у меня только с близкими людьми. Так что извините, Олег… Если вам не нравится имя Мэри, тогда зовите меня просто Мария.

Умелов засмеялся.

– Я сказала что-то смешное?

Олег, подавив приступ веселья, виновато посмотрел на нее.

– Ради бога, извините меня, пожалуйста. Дело в том, что сейчас в России идет мексиканский сериал, который смотрят практически все женщины. Он называется «Просто Мария», поэтому у меня и возникли столь странные ассоциации.

Мэри с интересом посмотрела на Олега.

– А откуда вы об этом знаете? Вы недавно были в России?

Умелов понял, что сказал лишнее, и резко сменил тему разговора.

– Я вам потом как-нибудь расскажу об этом. Позвольте лучше спросить о вашей научной работе.

– А что вы хотели услышать?

– Во-первых, как вы попали в эту экспедицию, чем вы будете заниматься здесь, да и вообще расскажите о себе. Я журналист, и мне все интересно знать.

– Надеюсь, моя личная жизнь вас не интересует?

Олег сделав многозначительную паузу, загадочно произнес.

– Отчего же? Может, именно этот вопрос волнует меня больше всего с того самого вечера, как я увидел вас.

Мэри смутилась. Это сразу было видно по ее глазам.

– Вы говорите серьезно или шутите?

– Отнюдь. Я думаю, что буду не первым мужчиной, который говорит вам, что вы очень красивая девушка.

От столь внезапного комплимента этого сероглазого журналиста Мэри смутилась еще больше.

– Давайте лучше поговорим о предстоящей работе.

Олег улыбнулся и кивнул головой.

– Давайте.

К исходу вторых суток волнение океана заметно стихло. Судно пошло быстрее, хотя изменения в два-три узла мог заметить только профессионал.

Получив от Ричарда Стэмпа информацию о маршрутах всех участников экспедиции на Онекотане, Умелов стал составлять в голове свой план действий. Посмотрев на сильно озадаченного журналиста, японец решил не мешать своему соседу и тактично покинул каюту. Теперь Умелов мог спокойно разложить перед собой карту Онекотана, любезно предоставленную ему Александром Гольцем. Достав блокнот, он стал рисовать карандашом пунктирные линии предполагаемых маршрутов своих коллег. Рядом с каждой пунктирной линией он ставил имя того, кто должен был пройти по нему. Кроме имени, он ставил еще цифру, соответствующую времени движения по маршруту.