— Видишь томограф? Каждый месяц я отслеживаю сколько процентов моего организма заполнено биоником. На сегодняшний день эта цифра — сорок.

— Ого, — Слай едва ли не присвистнул. — Что будешь делать, когда процент достигнет, например, семидесяти?

— Умру, — спокойной ответила Рей. — Ну или попытаюсь убить его.

— Как?

— Мой друг создает вирус, убивающий биоников, — ответила девушка. — Он еще на стадии разработки, но первые успехи уже есть.

Слай подошел к стеллажу с чашками Петри. Содержимое некоторых из них было темно-коричневым, словно клетки биоников действительно были поражены каким-то вирусом.

— Твой друг тоже Никчемный? — поинтересовался Слай.

— Он такой же, как я. Химера, — ответила Таока.

— Сколько таких как вы в Гине?

— В программе было пятьдесят человек, — сказала девушка. — На сегодняшний день уцелело лишь тридцать.

— И вы все живете на улицах? — спросил Слай.

— В основном да. Сложно заводить семью, когда не знаешь, сколько тебе еще осталось. Мы стали семьей друг для друга.

— Клан внутри клана, — задумчиво произнес Слай. — Почему вы до сих пор не убили Такаду?

На лицо Рей упала тень.

— Мы пытаемся. Но к нему не так-то просто подобраться.

Неожиданно Слай хлопнул себя по лбу.

— Черт! Я не включил приемник!

Он нажал на кнопку пуска, а затем принялся медленно крутить колесико поиска радиоволн, пока из устройства не послышался знакомый голос.

— Ты что, выключал меня? — недовольно произнес Хаджи. — Что произошло?

— Мы попали в передрягу, брат. Кое-кто разобрал тебя, но теперь все в порядке, — Слай мельком взглянул на Рей, чтобы удостовериться в том, что она больше не желает его смерти.

В течение минуты из радиоприемника доносилась отборная ругань; Слаю даже пришлось слегка убавить звук.

— Ну, нам пора, — сказал Слай, вставая из-за стола. Больше всего ему хотелось побыстрее попасть в теплый отель и залезть под горячий душ. — Спасибо за информацию.

— Постой, — остановила его Таока. Не угрожающе, скорее с просьбой. — Давай работать вместе.

— Работать? — переспросил Слай.

— Помоги мне убить Такаду.

— Ты серьезно? — Слай почти улыбался. — Я что, по-твоему, похож на киллера?

— Благодаря Хаджи мы сможем подключиться к его внутренней сети, подслушать разговоры, узнать о его перемещениях, — глаза Таоки заблестели.

— Я не шпион, Рей, — вставил свое слово Хаджи.

— Это твоя личная месть, — отстраненно произнес Слай. — И я совершенно не хочу в ней участвовать.

Он действительно не хотел вмешиваться. Синдикат Никчемных и корпорация Такады Машидо — два огромных жернова, которые перемелют любого, кто попадется в них. И потом, Слай совсем не хотел смерти Машидо; ему интересны были его бионики, и только.

— Тебе ничего не светит в Гине! — гневно крикнула Рей, разочарованная его отказом.

— Это мы еще посмотрим, — Слай развернулся и направился к выходу.

Да кто она такая, чтобы судить о нем?!

— Трус! — послышалось ему в спину вместе с ударом кинжала об стол.

Но Слай уже вышел под дождливое гинуанское небо. Сказать по правде, он сомневался в том, правильно ли поступил, но было уже поздно. Рей не стала преследовать его.

***

С тех пор прошел месяц. Каждый день Слай вспоминал свой разговор с Никчемной, и каждый день убеждал себя, что сделал правильный выбор, отказавшись помогать ей. Однако он не мог не отдавать себе отчета в том, что его дело безнадежно застопорилось.

Слай попытался устроиться в компанию Такады, но, как оказалось, они принимают на работу только гинуанцев. С блестящей репутацией, не выезжавших за границу больше года. Это были обязательные требования для всех, даже для уборщиков и грузчиков.

Он перерывал газеты, часами просиживал в интернет-кафе, пытаясь накопать хоть что-то, но, разумеется, там не было ни слова о пострадавших от рук Такады детях-химерах. Зато каждый новый выпуск электронных газет пестрел рекламой о новом продукте Takada Inc: биониках-помощниках.

Это были миловидные роботы, напоминающие кошечек и собачек. Они были оснащены сигнализацией, помогали делать уборку по дому, приносили тапочки, а также должны быть стать лучшим другом для вашего ребенка — по крайней мере, именно так гласили проплаченные заголовки в газетах.

Глядя на фото щеночка-бионика, который приносил тапочки пожилому дедушке, или котенка, которого гладила упитанная девочка, Слай почему-то вспоминал тех самых хорьков с турнира в Круксе. Отлично воспитаны, срок годности до пяти лет — гласила реклама. Хорьки тоже были отлично воспитаны. А также умны и жестоки.