Когда на пути попалось наконец кафе, я нашла применение монете Фрэнсиса и позвонила Рейдин и Пат с просьбой приехать за нами, а мой брат угостил нас обоих пиццей и кружкой пива.

Примерно в начале третьего возле нас остановился пикап с двумя пожилыми женщинами и одной собакой, и первый вопрос у них был к Фрэнсису насчет цвета его лица.

— Ударился об дверь, — ответил он. — Совсем рассеянный стал.

— Со мной такое тоже часто случается, — утешила его Рейдин, но продолжала смотреть с некоторым подозрением, как если бы он был фламандцем или пришельцем.

Мы все четверо втиснулись на широкое переднее сиденье пикапа. Флафи переползала с одних колен на другие.

Я попросила, если можно, подвезти нас с Фрэнсисом к офису адвоката Шварца, куда обещала прийти к трем часам Марла. Ее могут ожидать новые неприятности, пояснила я.

— У нее слишком большая грудь, чтобы забеременеть и родить, — сообщила Рейдин. — У меня была такая кошка. Бедняжка задохнулась.

— О каких еще неприятностях ты говоришь, Кьяра? — спросила Пат.

— Скорее, об опасности, — ответила я. — Впрочем, не уверена… Сегодня я опять получила в подарок цветы и подумала: может быть, Рейдин права и охота идет именно на нас, выступающих в клубе. А освобождение Марлы увеличивает подозрения в отношении настоящего убийцы, и он может принять срочные меры к ее устранению. Вполне вероятно, она к тому же что-то знает, но боится говорить. Фрэнсис поморщился и приложил банку содовой, которую держал в руке, к синяку под глазом.

— Кьяра, — начал он, — у меня появилось вдруг одно чувство. Вернее, предчувствие. Могу я им поделиться?

Сначала я решила, он просто подшучивает надо мной, но выражение его лица говорило об обратном, и, кажется, я догадывалась, о чем пойдет речь.

— Может, не стоит сейчас? Поделишься, когда приедем домой.

Брат оставил мою просьбу без внимания.

— Хочу сообщить тебе, — сказал он, — что предчувствие это плохое, на твоем месте я бы немедленно поставил в известность полицию и твоего друга о том, что случилось. Уверен, им было бы интересно узнать о нашем недавнем путешествии по пригородам Панама-Сити с добрыми друзьями в их белом автомобиле.

Рейдин наклонилась к Фрэнсису и внимательно вгляделась в его лицо.

— Начинаю думать, — пояснила она, — что у нас с вами один и тот же психотерапевт. Мой также постоянно призывает делиться своими чувствами со всей нашей группой. — Она помолчала и добавила: — Только мне кажется это невежливым с моей стороны: зачем им все про меня знать?

Фрэнсис откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Рейдин, — торжественно произнес он, — а я начинаю думать, что самая здравомыслящая из нас — это вы.

— Спасибо, Фрэнсис. — Старушка удовлетворенно улыбнулась. — Врачи называют это “аффирмация”… Признание одним человеком другого, вот что это такое…

Огромный дуб наклонился над кирпичной стеной у входа в офис Эрни Шварца. Сам офис представлял собой двухэтажное здание в колониальном стиле, тоже кирпичное, с белыми ставнями и черными наличниками на дверях и окнах. Все вместе было похоже на декорации к какому-нибудь фильму и совершенно не соответствовало облику хозяина, насколько я его знала. Но у Эрни были деньги, и ему захотелось, чтобы его контора выглядела именно так. На мой взгляд, в этом здании не было души хозяина. Но хуже всего, что ни в нем, ни поблизости не было нашей Марлы Бомбардировщика. Хотя она терпеть, не могла это прозвище.

— Не знаю, что и думать. — Эрни взглянул на массивные часы с маятником, где часовая стрелка давно перевалила за цифру три. — Ведь это в ее интересах. Неужели не понимает? Не хочет получить своевременно юридическую консультацию?

Быть может, причиной всему было то, что я пережила за последние часы, но, честное слово, у меня наступило вдруг как бы прозрение, развилось особое чутье на несчастье, и я была почти твердо уверена, что с Марлой что-то случилось. Похуже, чем арест.

— Она, конечно, не оставила вам телефон своего парня? — спросила я у Эрни. — Этой дубины Рика?

Адвокат покачал головой, однако на всякий случай поворошил бумаги на столе, после чего пожал плечами.

— Не думаю, — сказал он, — что она удрала из города. Если, конечно, Рик не напоил ее до бесчувствия и не увез насильно.

Я тоже не предполагала такого поступка с ее стороны. Зачем? Ведь она была уже на пути к полному оправданию и признанию невиновности. Помимо того, наверняка Марла не могла не ощущать расположения к ней Винсента, — и к чему было бросать выгодное место работы, где она без пяти минут прима?

Но все это, я чувствовала, лишь увеличивает для нее опасность. Чувствовала, однако не могла объяснить.

— Эрни, — сказала я, — мне необходимо отыскать ее. Начну с этого Рика. Узнаю его адрес. Марла не могла рвануть из города. Похоже, с ней что-то случилось. Сообщи, если она появится у тебя.

— Кьяра, — напутствовал меня Эрни, — все так, но на твоем месте я бы не очень влезал в подобные дела.

Я поблагодарила его за заботу и поторопилась уйти.

Члены моего экипажа ждали на улице, в тени развесистого дуба. У всех был усталый вид. Особенно у Фрэнсиса. Однако когда я попросила довезти меня до того места, где мне пришлось оставить свою тачку, все без ворчанья согласились. Даже Фрэнсис, которого я настойчиво отправляла к врачу, чтобы проверить, в каком состоянии его нос.