– Поздаровался?

– А, да, и вот, -девятиклассник садится обратно напротив друга, улавливает свою незаконченную мысль, -я убежать пытался, дверь заперта была, ну он меня и… Девственности лишил, мягко говоря.

– Пиздец!

– Он самый!

Рома выслушал друга, говорил ему многое о том, что не стоит убиваться столь сильно из-за этого. Да, это непростой момент в жизни, если бы его изнасиловали, он бы, возможно, вообще с собой покончил, но унывать не стоит, ты же мальчик, а значит, не залетишь. Будучи гомофобом, сам не заметил, как стал перечислять плюсы того, что у них всё было с Владом, пусть и не по обоюдному согласию. За чашкой чая они многое обсудили. Костя вслушивался внимательно, но тут же отмечал моменты, при которых становилось больно вспоминать о случившемся. Это серьёзная психологическая травма. Он незнакомого человека можно было ожидать всё, но не от близкого. Ты так доверял ему. Но что-то в глубине души заставляло винить себя, ибо яблоко раздора являлась обычная ревность. Ну и ещё отсутсвие взаимопонимания. На самом деле Костя с Ромой всегда себя так вели, часто гуляли вместе и созванивались по ночам, ведь они считаются лучшими друзьями. Они в курсе всех твоих грешных и посмертных косяков, о которых порой даже ты не догадываешься. А Влад стал это замечать именно потому, что уже не может без девятиклассника. Он стал настолько дорог ему, что малейшая мысль о ком-то другом или провинность заставляли совершать необдуманные целиком поступки. Друзья расстались, Костя остался в квартире один, ждать родителей. Потихоньку наводил порядок у себя в комнате, ибо эпицентр всех бед и бардака был именно там. На его телефон приходили бесконечные смс от Влада, было три пропущенных звонка. Девятиклассник и правда не слышал их, а потом, когда уже взял в руки телефон, начал вчитываться в сообщения.

«Прости», «прости», «прости».

Абсолютно в каждом сообщении проскакивали извенения и обоснования его поступка, зачем он это сотворил. Константин лежал на кровати, пропуская меж ног шёлковое одеяло. Одна нога была приоткрыта, согнута в колене. Сам парень выглядел сонным и уставшим, хотя на часах было только восемь. Родители скоро должны приехать от родственников.

Роману выпала редчайшая возможность — поехать с Олесей и её родителями за город, но он отказался, потому что считал, что очень сильно виноват перед родителями девушки. Не мог показываться им на глаза, конечно, они оба смолчат о их контакте в тот день, но совесть должна приостыть. Русый шагал с магазина домой в полной темноте, фонари включались к часам девяти весной. На его спине висел рюкзак, с которым он не прощается во время

прогулок и поездок. В нём лежали необходимые покупки на сегодня. Как бы там ни было, взгляд юноши всегда падал на церковь, которая была построена на Лисьей горе. Она была одиночная, но чем-то привлекала. Небольшая, зато воинственная. Казалось, что она везде преследует Романа. Ему то описание церкви на сочинении попадается, то в книге про инквизицию говорится. Что-то неладное. Нужно исповедоваться.

Пальцы ловко тыкали по яркому экрану, искали в недавно набранных номерах Влада. Около его имени светилась красная стрелочка, направленная вниз. Она была в третьей степени. Нужно перезвонить, сил набраться, поговорить. У Кости в комнате тоже было темно и тихо, свет абсолютно нигде не горел, если не считать прихожую комнату, там энергосберегающая, вечногорящая навесная лампа. Взгляд был направлен в потолок, слегка растерян. Внутри вновь всё болело, ходить было трудно.

– Костя?
– Владислав в это время уже спал, еле сделал уроки, потому что зацикливаться на чём-либо, когда у тебя в голове совсем другие мысли, бывает очень трудно. Волосы падали на глаза, они пока что не открывались и не хотели этого делать, поскольку сон был сладким и приятным, просыпаться не было желания.

– Да, здравствуйте, -с уходом друга Костя стал более серьёзным, уже нюни не распускал и взял себя в руки. Есть не хотелось и не захочется максимум лет пять. Одеяло натягивалось почти до самого подбородка, поскольку неожиданно повеяло холодом по коже.

– Господи, это и правда ты, -юноша слегка привстал с кровати, моментально распахнув глаза. Он на самом деле даже не смотрел, кто позвонил, просто очень хотелось, чтобы это был девятиклассник. Голова ужасно болела. Это всё потому, что сон пришёл в мучительных раздумьях и угрызнении совести, -я не знал, как до тебя…

– Довольно, -перебил, -ты знаешь мой адрес, знаешь, как быстрее добраться до меня… -Косте нравилось вводить людей в ступор, в состояние безысходности. Он получал от этого некое удовольствие. Задавая вопросы, на которых, как ему кажется, не найдётся умных ответов, он мысленно улыбался.

– Ты злишься?
– спрашивает очевидное Влад, принимая сидячее положение на кровати. Рядом спал Удот, но тоже проснулся из-за действий хозяина. Он тоже слушал, о чём говорят юноши, будто переваривал. Его чёрный хвост грациозно покачивался из стороны в сторону.

– Нет, веселюсь, -Костя повернулся на другой бок, прикладывая крепче телефон к уху. На громкой связи он разговаривать не любил, не всё слышно, помехи какие-то, -я тоже виноват. Теперь ты веришь, что я тебе не изменяю?
– в голове крутилась мысль о том, как же это смешно звучало сейчас. Будто они состоят в браке, ни один из них не верит друг другу, грозится уехать к маме и забрать детей.

– Да. Ты простишь меня?

Молчание. Очень долгое. Но оба слышали дыхание друг друга. Трубку бросать не хотелось, поскольку каждая минута, неважно, на расстоянии ли, но проведенная вместе, многое значила. Константин уснул. Телефон скатился по скулам, затем на подушку. Владислав мало что понял.

– Кость?
– не получив ответа, Влад испугался. О смерти думать сейчас нельзя, ведь юноша ещё совсем молод, чтобы вот так внезапно. Просто уснул, -ты чё, спишь? Тц, -сбрасывает трубку, так и не получив ответа на главный вопрос, терзающий уже с самого дня. В душе было как-то пусто, но уже намного спокойнее от того, что парень хотя бы решился заговорить с ним.

На следующий день всё шло как по маслу, ну, у некоторых. Роман встал ровно тютелька в тютельку по будильнику, даже застал родителей. За окном вид был более менее, чем раннее, даже жить хотелось. Солнце блестело, хоть и не грело. Облака плыли, но не были белыми, скорее, сероватыми. Да и пусть. Главное, что суровая зима кончилась, и больше не осталось грязного снега во дворах. Многоэтажные дома походили на друг друга по виду, но у каждого дома есть своя история. Какой-то проклят, какой-то счастлив, строили их тоже разные строители из разных бригад. Стоят они тоже на разных квадратных метрах. Но вид, главное, одинаковый. Часто людям, которые живут на самых последних этажах, бывает тяжко с давлением. Там ведь атмосфера как никак, но другая. Роман переписывался за столом с Олесей, улыбался и хихикал практически каждому её сообщению. Они делились с друг другом мемами, разными приколами и интересными постами, которые читать одно удовольствие. Родители улыбались. Наконец-то сын обрёл своё счастье. Нет, конечно, он был ещё совсем молод, но