Лонцо понимал. Как и то, что драки ему не миновать. Как и то, что к этой драке подключатся четверо у решётки. Впрочем, их Дорский не боялся совсем, а вот харранец… Опытный маг, спокойный, как удав, был действительно опасным противником.

– Мои притязания не выходят за рамки моих прав. Более того, они не выходят за рамки моего долга - долга дворянина. Этой девушке здесь не место. Любой даме не место в подземельях.

– У вас ещё есть последний шанс мирно сдаться, отдать мне оружие, и возможно вас, как сумасшедшего, его величество помилует.

– Я не сдам оружие. Мне не нужно помилование того, кто ворует чужих невест, - дерзко заявил Лонцо, кладя руку на эфес.

Он с удовлетворением заметил, что в чёрных глазах сверкнул гнев. Ему удалось хоть немного вывести противника из равновесия. Если удастся заставить его потерять голову, появится шанс на победу.

– Как ты смеешь, мальчишка, оскорблять моего короля?
– тихо и опасно спросил харранец.

Его гневный взгляд отдавался в голове герцога тяжелым гулом.

– Вашего? Я думал, ваш король - халиф Хадей. Неужели воину такой силы пришлось позорно бежать из своей страны?

Со звериным рыком харранец вырвал из ножен свой клинок, и ему на помощь тут же метнулись четверо стражей. Лонцо шагнул к стене, закрывая спину. Его клинок очертил серебристый полукруг, на миг отогнав нападавших на почтительное расстояние. А потом закипел бой. Как и в схватке с разбойниками, Дорский начал «вспоминать» об ударах за миг до нанесения. Он полностью растворился в движении, текучем и плавном, словно ртуть. Четверых стражников быстро выбросило из боя - кого-то с серьёзными ранами, а кого-то и сразу к Седьмой. Герцог и командор остались один на один. Харранец дрался как истинный сын своей страны, яростно и стремительно, и эта стремительность заменяла недостающее ему изящество школы Одре. Кроме того, он, как и Лонцо, предвидел удары противника. Обмен предугадываемыми выпадами стал походить на фарс. Командор видимо тоже это почувствовал и внезапно выкрикнул команду, перевести которую герцог не смог. Мощный голос перекрыл яростный звон клинков, где-то хлопнула дверь, и из-за поворота коридора вылетел отряд человек в десять.

– Седьмая вас всех… - прошипел Лонцо, снова отшатываясь к стене.

Один из воинов на бегу сдернул с пояса сигнальный рог. К счастью, костяной, а не металлический, и Дорский, не долго думая, метнул в этот рог кинжал Фо Хадура. Попал. Под ругань на дасском о пол застучали осколки.

Дорскому пришлось вспомнить все уроки мэтра Одре и его дочери. К счастью, командор отступил назад, и Лонцо мог на него не отвлекаться. Отбивая удар за ударом, он наносил удары сам, и толпа противников редела. В какой-то миг ему навстречу понеслись два клинка. Дорский метнулся в сторону, предпочтя быть раненным в левое плечо, а не в правое. Боль обожгла короткой вспышкой, и герцог порадовался, что камзол ему нашли цвета свежей крови. Его ран враги не увидят.

Внезапно, как ему показалось, настала тишина. Оставшиеся в живых были ранены и больше связываться с Дорским не хотели. Харранец досадливо дёрнул бровью и снова пошёл в атаку. Он успел успокоиться, и юноша почувствовал себя монетой под казначейским прессом, тяжёлым и безжалостным.

– А вы хорошо отдохнули, пока прятались за спинами слабых, - Дорскому удалось выдавить из себя не только слова, но и улыбку.

В чёрных глазах вновь полыхнул гнев, и командор ошибся. Он провалился в слишком глубокий выпад, пожелав, во что бы то ни стало, достать дерзкого мальчишку. Лагодольский клинок вошёл между его ребер по рукоять.

– Как?
– прохрипел харранец.

На его лице было написано изумление, смешанное с болью.

– Мне есть за что сражаться, - как бы извиняясь, ответил герцог и выдернул меч.

Тело рухнуло ему под ноги. Дорский медленно сполз по стене и опустился рядом. На миг закрыл глаза. Лишь на миг. Времени на отдых у него не было. Дорский заставил себя пошевелиться, вытереть от крови клинок. Напомнило о себе раненное плечо, и Лонцо зажал рану ладонью. Кожу закололо, и он почувствовал, как стягивается рассеченная плоть. В этот миг он обнаружил, что один из стражей, видимо, раненный не столь тяжело, ползет к решётке со связкой ключей.

– Куда!
– голос герцога прозвучал с такой силой, что страж, дрожа, замер.

– Никто не выйдет отсюда, пока не выйду я, - Лонцо подошёл к нему и отобрал связку.
– Где мне искать харранку?

– В конце коридора, - сквозь зубы прошипел страж.

– Спать, - велел Дорский, глядя ему в глаза.

Воин завалился на спину и затих.

За поворотом коридор оказался коротким. Всего по четыре двери с двух сторон. В пятую коридор упирался. Герцог направился прямо к ней и заглянул в маленькое решётчатое окошко. В дальнем углу небольшой камеры, едва заметная в темноте, виднелась маленькая фигурка. Она сидела на полу, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Великолепные волосы были беспорядочно рассыпаны по спине. Сердце Лонцо забилось так, что его, казалось, должны услышать во всей башне. Юноша торопливо перебрал ключи и выбрал тот, что по форме подходил к скважине. Замок послушно щёлкнул. Когда Дорский вошёл внутрь, девушка даже не подняла головы.

– Ваше высочество, - позвал он мгновенно севшим голосом и на харраните добавил:

– Госпожа Мирхаби!

Девушка вздрогнула и подняла глаза. Сердце Дорского пропустило удар. Это была она. Осунувшаяся, бледная, с испуганным взглядом, но она, прекрасная и желанная.

Принцесса поднялась, настороженно приглядываясь против слабого, но непривычного света. Потом осторожно приблизилась. Глаза на миг вспыхнули радостью, но тут же померкли, словно она не поверила в увиденное.

– Ваше высочество, - Лонцо сделал шаг навстречу.