Запасная одежда в сумке была, а вот денег Вирин не оставил ни монеты, и следующую ночь Лонцо провёл у корней могучего дуба. Наутро он выехал к придорожному трактиру. У коновязи суетился немолодой конюх, и Дорский, спешившись, обратился к нему.

– Скажи, приятель, до королевского замка далеко?

– До королевского замка?
– едва выговаривая лагосские слова, переспросил слуга.

– Ограх… столица. Его величество Хордоран… далеко?

– Я понял, - кивнул конюх, и герцог с удивлением узнал говор вольного города Ортхона.
– Рысью три день, а если поспешаетесь, успеете и быстрее.

– Поспешаюсь, поспешаюсь, - фыркнул Лонцо.
– А не проезжал ли молодой господин на каурой лошади… Лагодолец с голубыми глазами.

– Был один. Обычно помногу, а этот один. В полудень вчера был. Коня сменял и дальше поскакал.

– Спасибо, приятель, - герцог взлетел в седло и погнал гнедого вперёд.

Не удержавшись, он пустил коня галопом, и через некоторое время тот начал похрапывать.

– Нам нужно спешить, - начал уговаривать Лонцо, опустившись к самой шее животного.

Конь, словно послушавшись, прибавил шагу и задышал ровнее. Но силы его оказались не бесконечными, и вскоре гнедой, несмотря на понукания, перешёл на тряскую рысь.

– Ещё немного… пару верст, и мы отдохнём, - прошептал Лонцо, поглаживая конскую шею.

С пальцев вдруг сорвались искры, и конь вздрогнул всем телом. Мышцы его напряглись, дыхание снова выровнялось, и он перешёл в тяжёлый галоп. А Дорский почувствовал давящую усталость, словно это его силы ушли скакуну.

«А может, и так», - подумал он, растерянно глядя на свою руку и прислушиваясь к ощущениям. То, что убивает тебя, может сделать тебя магом… Возможно? Вполне. Если возможно выжить, умирая под водой от удара кинжалом.

Ещё дважды Лонцо давал коню силы, так и не поняв, как у него это получается. Остановиться он решил только тогда, когда на небе высыпали звёзды. Гнедой к этому моменту едва переставлял ноги, а сам юноша чудом не падал с седла. Однако он нашёл в себе силы для того, чтобы расседлать и почистить коня. Только после этого он без сил рухнул на траву и уснул, не успев снять камзола.

– Да с него, похоже, и взять нечего!
– разбудил Дорского резкий неприятный голос.

Юноша открыл глаза и обнаружил, что его окружили человек двадцать на редкость нелицеприятного вида.

– Коня возьмём. И позабавимся немного, - ухмыльнулся мрачный носатый мужчина явно лагодольских корней.

Да и вся шайка, видимо, была не дархурского происхождения. Зашелестели вынимаемые из ножен клинки. Рука Лонцо сама легла на рукоять меча. Благо, Вирин на него не позарился, а бандиты не заметили под полой плаща.

«Храмовая крыса. Даже мечом нормальным не владеешь», - неуместно взъярился на бывшего друга герцог и одним текучим движением поднялся на ноги.

– Ух ты, он хочет драться!
– расхохотался загорелый южанин, мешая лагос и харранит.

– Видно большая отвага нужна, чтобы на меня одного двумя десятками напасть, - ядовито улыбнулся Лонцо.

Страха он не испытывал. Он почему-то не сомневался в своей победе, хоть их и было ровно в двадцать раз больше.

– Почему это животное до сих пор разговаривает?
– прорычал харранец, и пятеро самых исполнительных ринулись в атаку.

У Лонцо возникло странное ощущение, будто всё это происходит не первый раз. Он «вспоминал» об ударе за долю мгновения до того, как противник успевал его нанести, уворачивался, парировал и при этом почти не напрягался. Это было похоже на давно разученный танец, в котором все фигуры знакомы настолько, что разум уже не контролирует их выполнение.

Да, бандитов было много, но уверенными бойцами они не были. Кроме того, они постоянно наваливались толпой, неизбежно мешая друг другу. Вскоре четверо уже лежали на траве, а остальные разозлились так, что окончательно перестали думать.

По рёбрам Дорского скользнул чей-то клинок. Уже не удар, который юноша успел отразить. Просто кто-то не смог остановить разогнавшийся, плохо сбалансированный клинок. Лонцо не стал обращать внимания на царапину. Оторвавшись от прикрывавшего спину дерева, он уверенно шагнул вперёд. Не ожидавшие такого поворота бандиты расступились, и Дорский оказался лицом к лицу с харранцем. Тот презрительно усмехнулся, с вызовом посмотрел в лицо юноши и напоролся на его спокойный холодный взгляд. Отвернуться он уже не смог.

– Меня уже один раз убили. Я не боюсь тебя, - негромко, но звучно проговорил Лонцо, не сводя взгляда с главаря.

Тот безвольно опустил руки, и юноша понял, что может приказывать бандиту так, как ему самому приказывал адепт ордена Дахха.

– Вас много, а я один. Это не честно. Чтобы уравнять шансы, ты будешь биться на моей стороне, - твёрдо заявил Лонцо, и харранец, яростно сверкнув чёрными глазами, встал по его левую руку.

– Теперь, господа, можете нападать, - с усмешкой проговорил Дорский.