— Тебя как зовут? — спросила она девушку.

— Стеша, — ответила та, продолжая улыбаться и рассматривать девочку: на ней было льняное платье до колен и маленькие сапожки.

— А ее? — она показала пальцем на Имоса. Стеша хихикнула.

— Это Имос. Он, — девушка задумалась. — Он другой.

— А я Трина. — Девочка положила хлеб на стол и бочком приблизилась к по-прежнему сидящему на корточках парню. Он встала перед ним, заложила ручки за спину и, наклонив голову, заглянула под козырек кепи.

— Ты почему не улыбаешься? Я тебе не нравлюсь? — Имос бросил испуганный взгляд на Стешу. Та с улыбкой пожала плечами, предлагая ему самому выпутываться из ситуации.

— Я просто никогда не видел таких, как ты.

— Я тоже, — девочка ткнула пальцем в небритую щеку парня и погладила. — Зачем тебе колючки?

— Трина, отойди от него, — строго крикнула женщина, вышедшая из дома с кувшином молока и тарелкой нарезанного хлеба.

— Почему, Окса, он хороший, — девчонка вдруг прижалась к парню и обвила ручками его шею. Не зная, как себя вести он обнял ее, поднял, подошел к столу и усадил на лавку.

Взгляд Оксы стал мягче, она разлила молоко по стаканам и поставила их перед гостями.

— Ее зовут Стеша, — отхлебывая молоко, рассказывала Трина, — а это Имос. Он не девочка, — перешла она на шепот.

— Заметно, — улыбнулась Окса. — Здесь никогда не было рабов. Ни одна из нас их не видела.

— Имос не раб, — опять вскипела Стеша.

— Называй его как хочешь. Но ему здесь не место.

— Мы уедем, но сначала разреши задать вопрос. Почему ваш поселок нам карте называется "Брак"?

— Трина, пойди покорми курочек, — она молчала, пока девочка не дожевала хлеб и не убежала за дом. — Брак — это мы, женщины, изготовленные с какими-то отклонениями. Не такими, как требует стандарт. Мы ошибки коричневых.

— И сколько вас?

— В нашем поселении сейчас вместе с девочками две тысячи пятнадцать. Ты со своей внешностью, тоже должна была оказаться здесь еще в детстве.

— А есть еще деревни?

— Их много. Коричневые часто ошибаются.

— Коричневые просто избавляются от красоты, — приобнял Стешу Имос.

Окса свела брови, обдумывая слова парня, хмыкнула и улыбнулась, протягивая стакан: «Выпей молока, раб. Ах, да! Имос!»

Парень взял стакан, залпом выпил содержимое и, вытерев губы тыльной стороной ладони, спросил:

— А что за штука стоит в центре поселка?

— Это единственный источник чистой воды. Нам приходится обменивать на нее ягоды и грибы, которые собираем в тайге. Золотые требуют за нее очень много.

— Это ложь, — вскочила Стеша. — Вся вода на земле чистая. Золотые специально обманывают всех, чтобы оставаться у власти и получать прибыль. Мало того, они добавляют в воду какие-то вещества, что бы покорить вашу волю.

— Твои обвинения серьезны, девочка, а как на счет доказательств? — Окса привстала и нависла над Стешей.

— Я доказательство! — Имос ударил себя в грудь. — Перестав пить отраву, я стал другим человеком. Я стал ЧЕЛОВЕКОМ.

— Если хотите еще доказательств, мы выпьем всю воду из ручья за холмом, — добавила Стеша.

— Даже если это так, чего вам надо от нас?

— Окса! — кто-то окликнул хозяйку с улицы. Все повернули головы и увидели около тридцати женщин, стоящих вдоль забора. — Окса, собери совет. Мы хотим знать.

Стеша поднялась и вышла за калитку, Имос поспешил за ней. Женщинам было от семнадцати до тридцати лет, они совершенно не походили друг на друга внешне, но были очень красивы. Так же как и на Оксе, на них были надеты длинные платья и сапожки. Когда Стеша приблизилась к ним, они поздоровались наклоном головы, а следом пронесся шепот: "Это ее раб! Он странный! Такой высокий!"

Жительницы деревни окружили гостей, и Стеша еще раз повторила все, что рассказала Оксе, которая оказалась местным мэром.

Новость бурно обсуждалась, многие высказали недоверие, но в целом совет поселения поверил словам пришельцев, пока снова не прозвучал вопрос Оксы: "Что вы хотите от нас?"

— Примите у себя в деревне беглых рабов.

— Зачем нам это надо?

Имос открыл, было, рот, что бы объяснить все прелести совместного проживания, но Стеша покачала головой, запрещая говорить об этом.

— Им нужна помощь.

Женщины загалдели. Одна из них, полноватая брюнетка с монгольскими глазами, вышла из круга и, хохотнув, сказала: "Нам то, что с них? Кормить? Они же и умеют только, как за золотыми дерьмо убирать". Все засмеялись, а Имос свернув глазами, выхватил из рук у одной из женщин корзину со свежепойманой рыбой и буркнул: "Где вы готовите?" Монголка сделала жест рукой, приглашая пройти в один из дворов. Парень уверенно пошел за ней, а следом потянулись все остальные. К ним стали присоединяться и другие женщины, которые следили за ходом совета издалека. Вскоре вокруг стола, на котором Имос уверенно разделывал рыбу, солил ее, натирал травами, собралось не менее сотни местных жительниц. По привычке он ни разу не попробовал еду, но когда он разжег огонь, прогрел камни и разложил на них приготовленные кусочки, по округе пошел такой аромат, что по толпе покатился восхищенный гул. Через несколько минут, переложив рыбу в тарелку, он прошелся по кругу, угощая всех, кто успел протянуть руку за порцией. Его хвалили, и парень, счастливый от удовольствия, улыбался и краснел. Он поймал взгляд Стеши и не понял, рада она его выходке, или нет. На всякий случай он подошел к ней и взял за руку.