— Вкусно, — продолжила монголка, — ничего не скажешь, но зимой мы и сушеной поедим. А вот без дров не прожить. — Она вынесла топор и показала на кучу неколотых дров.

— А что делать надо? — растерявшись спросил Имос у Стеши.

— Спроси их, я сама не знаю, — засмеялась девушка.

Парень снял кепи, тряхнул головой и развел руки: "Ну, покажите что ли! Этого я не умею". Хозяйка взяла полено, поставила на колоду и ударила по нему топором. Под одобрительные возгласы женщин оно раскололось на две половины. Монголка с усмешкой передала топор парню. Тот взял инструмент, выбрал полено побольше и попытался его разбить. Полено осталось целым и свалилось с колоды. По толпе прокатилась толпа смеха. Имос улыбнулся, снова установил полено на место и бросил топор под ноги. Он расстегнул китель, снял его, стянул футболку и, размяв шею, снова взялся за инструмент. Больше промахов не было, дрова разлетались в разные стороны, а парень уверенно и размашисто работал топором. Его тело вспотело, мышцы играли, грудь вздымалась от учащенного дыхания, и Стеша тихо радовалась, что все эти женщины, с восхищением следящие за ним, еще пьют свою воду.

Имосу явно нравилось внимание женщин, он поигрывал бицепсами и поглядывал на них со снисходительной улыбкой. Расправившись с кучей поленьев, он одним ударом воткнул топор в колоду, и, заложив руки за спину, спросил: "Хорошо»? Женщины наперебой заговорили, вопрос о переселении рабов был решен.

Расходиться никто не хотел, одна из женщин, рыженькая, с веснушками на носу, лет 20, протянула Имосу кружку молока. Он с удовольствием начал пить, а она, с интересом осмотрев его фигуру, вдруг положила ладонь на его грудь и провела по животу прямо к пряжке ремня. Его тело отреагировало мгновенно, он дернулся, облившись молоком, и слегка наклонился вперед, закрыв руками живот.

— У него здесь так крепко, — радостно воскликнула девушка и тут же еще несколько желающих подошли к Имосу, и начали трогать его руки, спину, грудь, восхищаясь силой мышц. Парень оказался не железным, Стеша прекрасно увидела, что объем содержимого его брюк заметно увеличился. И хотя девушки изучали его, как незнакомую зверюшку, а не как представителя противоположного пола, он вальяжно расставил ноги, засунул большие пальцы за ремень, существенно оголив живот, и покусывая губу, с улыбкой наблюдал за действиями любопытных рук. Взгляд его становился все томнее, дыхание снова участилось, и вдруг он протянул руку и провел большим пальцем по щеке рыженькой, которая стояла к нему ближе всех. Этого Стеша вынести не смогла, она как фурия подлетела к парню и залепила ему звонкую пощечину. Под оханье толпы, она всучила ему его одежду, схватила за руку и вытащила из круга любопытных селянок.

— Ну, ты гад, — повернувшись к нему, прошипела Стеша, — я улетаю, а ты можешь развлекаться здесь сколько угодно. Она повернулась, собираясь уйти, но столкнулась с Оксой:

— Зайдите в дом, отдохните, вы, наверное, давно на ногах — там вас никто не побеспокоит.

— Спасибо, не надо, — буркнула Стеша, но Имос схватил ее за руку.

— Спасибо, мы очень благодарны, — поклонился он хозяйке и потащил девушку в отведённый им дом. Он накинулся на нее сразу, как за ними закрылась дверь.

— Отстань, урод, — сопротивлялась девушка, но Имос не отступал. Он целовал ее, страстно прижимал к своему голому телу, и она сдалась. После часа безумных любовных наслаждений Имос, обнимая ее, просил прощения:

— Я не знаю, что на меня нашло, ведь ты самая лучшая.

— Это природа на тебя нашла, на мою голову.

— С этим можно что-то сделать? — он был так серьезен, что Стеша рассмеялась:

— Можно, — у нас за это берут ножницы и обрезают вот это, — она накинулась на парня и схватила его за отдыхающий орган. Незамедлительно взбунтовавшись, он окреп в Стешиной ладони и убедительно потребовал продолжения. Имос повалил любимую на живот и поцеловал в шею.

— Я люблю только тебя, — прошептал он ей на ухо. — Я больше не посмотрю ни на одну женщину, правда.

— Люби меня, — ответила Стеша, и он вошел в нее нежно, но страстно и сильно, он мучил ее любовью, пока она не встрепенулась от нахлынувшей огненной лавины, и тогда сам зарычал, как молодой лев, выгнув спину и хватая воздух открытыми жаркими губами.

А все это время, стараясь ничего не упустить, под окном стаяла девушка, и во все глаза смотрела, на странные, но такие завораживающие движения молодой пары.

Они уснули и проспали несколько часов, сказалась бессонная ночь, да и денек выдался не из легких. Открыв глаза, Имос увидел, что небо в окне уже начало темнеть. Он разбудил Стешу поцелуем, они оделись и вышли во двор. Там их ждали Окса и маленькая Трина.

— Наконец-то, всплеснула руками женщина, — мы уж думали, вы померли там. Как спалось?

— Хорошо, — ребята переглянулись и покраснели. Хорошо, что Окса понятия не имела, о чем они вспомнили.

— А мы вам поесть принесли. — Трина протянула Имосу корзинку. — Здесь хлеб и яйца. Я сама курочек кормила. — Имос взял корзину и погладил девочку по голове:

— Спасибо, ты молодец. — Девчушка прижалась к парню и взяла в ладошки его лицо, — ты уедешь сегодня?

— Да, но я вернусь обязательно.

Пока Стеша и Имос уплетали ужин, Окса, спровадив девочку в дом, спросила их, когда ждать мужчин?

— Думаю, скоро. В течении месяца, — ответила девушка.

— Задерживать нельзя. Надо построить дома до зимы.

— Не волнуйтесь, они все успеют.

Провожать пару вышла вся деревня. Солнце уже склонилось к горизонту, и деревня погружалась в темноту.