Взявшись за руки, мы пошли проверять расписание. Странно, но дикие мысли об отчиме, преследовавшие меня все утро, рядом с Костей растаяли. Я сумела сосредоточиться на важных для меня вещах. Глядя в серые, чуть темнее моих, глаза Кости, спросила себя: что за нелепица влезла мне в голову? Мой папа - это папа. Конечно я взрослею и начинаю по-другому оценивать мужчин вокруг себя, это нормально... Но папа! Хотя... Маме очень с ним повезло. Теперь это отчетливо понимаю.

Все перемены я проводила рядом с Костей. Мы болтали о разных пустяках, смеялись, вспоминали забавные случаи. Но ощущение надвигающейся разлуки давило как бетонная плита.

– Когда ты уезжаешь?

– Пока не знаю. Скоро.

Так в подвешенном состоянии и ожидали новостей от Костиного отца.

После уроков Костя пригласил меня к себе, но я отказалась и поехала домой вместе с дядей Сережей. Страшно было высовывать из дома даже кончик носа. Он все понял. То же самое повторилось и на следующий день. За время моего добровольного заточения я выучила уроки на неделю вперед. Даже любимые тренировки по плаванию решила пропустить. Мой тренер был недоволен пропусками, и я понимала, что скоро придется что-то решать...

В пятницу Костя все-таки уговорил на поход в кино. Мы держались за руки, упорно глядя лишь на экран. Когда до конца оставалось минут двадцать, я все же встретилась с Костей взглядом. Таких страстных поцелуев между нами еще не было. Постепенно стал зажигаться свет и из кинозала мы вышли тяжело дыша и с раскрасневшимися лицами. Было немножко неудобно перед пожилой женщиной - контролером. Она наверняка все поняла по нашему внешнему виду. Как же мне не хотелось терять Костика!

На выходные мой парень уехал навестить родных, а я снова засела за уроки. Если так и дальше пойдет - стану круглой отличницей. Положение спас папа - вытащил меня вместе с Темкой погулять по парку.

В понедельник и во вторник мы с Костей снова не расставались на переменах, а в среду случилось то, чего я никак не ожидала. Он пригласил меня к себе, знакомиться с родителями. Они приняли меня хорошо, радушно. Хотя, его отец был очень серьезен - наверняка нашел бы общий язык с моим отчимом. Официальный статус "девушки", заверенный согласием родителей, меня немного напрягал. Мы же подростки - нам положено романы налево и направо крутить, а родители - всю родословную вплоть до седьмого колена.

После ужина Костик увел меня к себе в комнату. Я отдала ему подарок, который начала готовить незадолго до появления моей "бабушки". Долго ломала голову, чем же его удивить и наконец-то придумала. Заказала для Кости ежедневник, на страницах которого фоном шли наши фотографии. Конечно, вышла кругленькая сумма, но это того стоило. Мой парень был в восторге.

– Спасибо!

Я подошла к нему и поцеловала. Первая. Костик углубил поцелуй, и мы не заметили, как оказались на кровати.

– Прости, Ириш, поторопился...

Он хотел встать, но не я отпустила. Тогда Костя перекатился на бок и прижал меня к себе.

– Я люблю тебя!

Очень... Очень сильно мне хотелось сказать ему те самые слова, что он желал сейчас услышать больше всего на свете. Но я сомневалась... Что-то внутри меня протестовало против ответного признания в любви. Костя был мне дорог, но как-то по другому.

– Мы уезжаем через три дня.
– Сказал парень спустя несколько минут.

У меня ком в горле встал. Хотелось зареветь. Навзрыд.

– Кость...

– Буду к тебе приезжать, ты только жди. Хорошо?

Я кивнула. Говорить что-либо сил просто не было. На душе поселились тоска и печаль.

Прощание с родителями Кости и возвращение на такси домой помню очень смутно. Ревела всю дорогу, да еще и дядечка - водитель сердобольный попался, всю дорогу допытывался: кто же так сильно меня обидел? На лестничной площадке постаралась привести себя в порядок, поправила макияж, расчесала волосы, сделала над собой невероятное усилие и улыбнулась своему отражению в зеркале... Но! Как только папа меня увидел - так сразу все понял.

– Чай будешь?

Я была благодарна ему за понимание. Кивнув в знак согласия, поплелась в ванну умываться уже как следует. Потом зашла к себе в комнату, переоделась в любимую пижаму, натянула халат с русалочкой. Подружки смеялись, когда видели меня в моей домашней одежде, но у меня все никак не поднималась рука "расстаться с детством".

Чай мы пили молча. Я пыталась успокоить разбушевавшиеся чувства, взять эмоции под контроль, только царивший в голове и сердце бардак никак не желал проходить.