— Так ты не «друг на час»?

— Твоя вторая догадка? Ну, это, по крайней мере, лучше парня-проститутки, но нет, я не е*аный «друг на час». Хотя стоит признать, что нет ничего плохого в том, чтобы подружиться со всеми этими дамами, которые вносят свой вклад в наш «тепличный» бизнес. Это делает их счастливыми. Заставляет продолжать вести с нами дела и оберегать наши задницы от закона.

— Кажется, парень-проститутка мне нравился больше этого.

Преппи широко развел руками и с гордостью окинул взглядом комнату:

— Детка, добро пожаловать в мой замысел. Добро пожаловать в «Бабулину Оранжерею».

***

— Значит, так ты называешь операцию? «Бабулина Оранжерея»? — мы вдвоем снова были в машине после трех остановок, и Преппи только что сказал, что Бетти была нашим последним пунктом на сегодня.

— Это я ее так называю. Кинг ненавидит это наименование, но он не так давно вышел, и у него пока не хватает времени, чтобы навестить их всех и возвратиться в дело. Но он вернется.

— Ты начал это, когда Кинг был в тюрьме?

— Ага, меня надул наш поставщик, который хотел иметь дело исключительно с Кингом, так что я послал его к хренам собачьим и основал «Бабулину Оранжерею». Так мы зарабатывали бабки, пока громилы не было с нами.

— Ты когда-нибудь думал найти работу?

— А это, по-твоему, что? — переспросил он.

— Ну, я имею в виду настоящую работу.

— Бл*дь, нет. Я ни дня не работал на настоящей работе. И не планирую. Нах*й такое?

— Не знаю, просто либо у тебя окончательно крыша поехала, либо ты чертовски гениален.

— А я не знаю, всегда ли ты такая смелая или ты самый худший случай из серии «я не могу закрыть свой гребаный рот», — размышлял он.

— Со мной всегда так.

— У Кинга вроде есть настоящая работа с татуировками. Его можно выследить. Но он любит это делать. Тебе стоит пойти посмотреть на его работы. Это просто невероятно. Он занимался этим с самых малых лет, тренируясь на мне.

Осознание реальности, которая ожидала меня, свалилась мне на голову в тот момент, когда мы въехали в гараж.

И в этой реальности почти шесть футов роста.

Преппи заметил, как я пялюсь вверх на дом.

— Знаю, Кинг, может, и грубоват снаружи, но он — это самый лучший человек, которого я встречал в своей жизни.

— Неужели? Наверное, у тебя немного знакомых.

— А ты все шутишь? — Преппи опустил гаражную дверь. — Но, если серьезно, он не такой уж и плохой.

Мы подошли к дому, когда большая тень мелькнула в окне второго этажа, отчего по моему позвоночнику побежали мурашки.

— Лучше скажи это ему.

ГЛАВА 14.

Доу

На обед Преппи приготовил аппетитную пасту с сосисками. Думаю, бабули начали влиять на него, потому что мы ели на раскладных подносах, усевшись на диван в гостиной перед теликом.

После обеда Преппи исчез в своей комнате, а поскольку я была пушечным мясом для наказаний, то поднялась к Кингу. Или может быть, я просто хотела, чтобы он нашел меня. Я не была хозяйкой положения, но это было уже хоть что-то.

Мое внимание привлек жужжащий звук. Он исходил из той же комнаты, где Кинг работал с девушкой.

Дверь не была плотно закрыта. Внутри я увидела девушку с длинными рыжими волосами, сидевшую на стуле с низкой спинкой. Кинг находился позади нее, но все было не так, как в прошлый раз. Он был в черных перчатках. И держал жужжащую тату-машинку, которую я видела не раз и уже знала, что он макнет иглу в маленькую емкость с краской, а потом снова продолжит работу.

Мужчина со светлыми волосами рыжеватого оттенка и голубыми глазами сидел на стуле в углу, опершись подбородком на руки. Он шарил глазами по журналу «Guns & Ammo», который держал в руках. Глаза рыжеволосой были прикрыты, а Кинг тихонько притопывал в такт лившейся из колонок песни группы «Lynyrd Skynyrd».

Не зная, как Кинг отреагирует на то, что смотрю на его работу, я развернулась, чтобы уйти.

— Щенячьи глазки, мне нужно больше салфеток.

Я развернулась к нему. Глаза блондина немедля сфокусировались на мне. Рыжеволосая вытащила наушники из ушей, а Кинг даже не поднял голову.

— Ты мне? — переспросила я, неуверенная в том, к кому обращался Кинг и кого именно назвал «щенячьи глазки».

— Да, тебе. Разве что я назову Джека «щенячьи глазки». Но что-то подсказывает мне, что ему это не понравится.