— Неужели? — крикнула она, останавливаясь на самой верхней ступеньке. — И каким х*ем ты это сделаешь?

В один миг Кинг стоял в дверях, а в другой выплевывал слова прямо ей в лицо.

— Я скажу тебе каким, — прошипел он сквозь зубы. — Я найду тебя, а потом медленно вырежу каждую чешуйку крыльев этой е*аной бабочки прямо на твоей киске своим гребаным ножом. Лучше хорошо подумай, прежде чем снова открывать свой грязный рот, который предназначен лишь для сосания членов.

Ее глаза расширились от ужаса. Перебирая ногами, она поспешно выбежала из дома, хлопнув за собой дверью. Гравий вылетал из-под колес ее авто, когда она отъезжала.

— Уберись здесь, — приказал Кинг.

Он схватил одно пиво из моих рук и прошел мимо меня назад в мастерскую. Я целую минуту стояла с открытым ртом, прежде чем пойти за ним.

— Какого хрена это было? — спросила я, ставя второе пиво в кулер возле двери.

— Ничего. Убирай давай. Мы еще не закончили, — Кинг допил свое пиво, смял банку и бросил ту в мусорное ведро.

Часы над дверью показывали три часа дня.

Следующим клиентом был мужчина по имени Нейл, которому Кинг начинал бить татуировку на всю руку еще до того, как загремел за решетку. Нейл ждал три года, пока Кинга выпустят, чтобы тот смог закончить начатое. Он сказал, что никому другому не позволил бы этого сделать.

Я сидела на кожаном диванчике и наблюдала, как Кинг морщился, пытаясь сконцентрироваться. Как такой талант мог выглядеть настолько угрожающе?

«Ты уже знаешь, насколько талантливые его руки».

Я прикусила губу, вспоминая его пальцы между моих складочек. К лицу прилила кровь.

— Я чувствую, как ты на меня пялишься, — произнес Кинг, вырывая меня из моих грез.

Нейл напялил огромные красные наушники и сидел с закрытыми глазами. Он либо был поглощен музыкой, либо заснул.

— Мне скучно, — заметила я, сбитая с толку тем, что Кинг поймал меня за подглядыванием.

Он встал и снял перчатку. Открыл один из ящиков столешницы с инструментами, достал что-то оттуда и бросил мне. Рядом со мной приземлился альбом, а за ним прямо на диван упала коробка цветных карандашей.

— Может, это успокоит тебя, — произнес он. — Мне всегда помогало.

После этого он на всю мощность включил музыку на айподе, взял машинку в руки и продолжил свою работу.

Я открыла альбом, но тот не был пустым. Несколько первых рисунков являлись вариациями апельсинового дерева, набитого Кингом ранее. Каждый набросок был лучше прежнего, а потом я наткнулась на эскиз татуировки, которую сегодня он в итоге сделал на спине девушки.

В альбоме было несколько страниц с потрясающими рисунками, и я нашла невероятной красоты дракона, полностью вырисованный цветами череп, девушку в полный рост в медицинском халате и наконец-то пустую страницу. Рисуя завитки, я быстро поняла, что такое времяпрепровождение куда лучше беготни вокруг парня, который в один момент пудрит тебе мозги, а в другой заставляет сердце биться быстрее.

Сначала я рисовала лица с улыбками и просто контуры. Но когда начала ретушировать один из набросков, он внезапно начал обретать личность. Я не просто выводила линии. Я практически видела полный рисунок в своей голове, который в ту же секунду изображала на бумаге. Закончив рисовать, я уставилась на каштановые глаза из моего сна. Перевела взгляд на Кинга, все еще занятого своей работой. Я тихонько вырвала страницу из альбома и, смяв ту в комок, засунула между подушками дивана. Часть меня хотела спрятать его, чтобы позже я могла за ним вернуться и добавить что-то к рисунку. Другая же хотела сохранить его, потому что это была хрупкая связь с моим прошлым.

Потом я решила нарисовать птицу, которую видела ранее над водой. Я представила ее в своей голове так же, как и только что запечатлённые мной глаза. Я даже не заметила, с какой легкостью мой карандаш двигался по странице. Я ретушировала, стирала резкие линии в некоторых местах и подводила четче в других.

Когда закончила, это оказалось не совсем той птицей, которую я видела, а более экзотичной ее версией.

Темной. Жестокой.

Ее перья были бесконтрольно взъерошены, а змея, которую она держала в раскрытом клюве, открыла пасть, обнажая собственные клыки. Я нарисовала еле заметный дым, выпускаемый птицей из ноздрей, будто та могла дышать огнем. Мне показалось, она выглядела слишком жесткой, слишком устрашающей, поэтому я дорисовала ей сломанное крыло, а в отображении ее глаза — то, как эта змея спешит проглотить мышь, пока птица не убила ее. Получившееся у меня в итоге стало воплощением красоты и ранимости. В глазах появились слезы, и я вытерла их прежде, чем они смогли побежать по щекам.

Я могу рисовать.

Не просто рисовать — я на самом деле хорошо это делаю. Это получилось так естественно, будто я заново научилась дышать.

Это вторая особенность, связывающая меня с ней.

Положив альбом, я подняла глаза, но клиент Кинга уже ушел. Сам парень сидел на стуле, наблюдая за мной.

— Ты была в астрале, — произнёс он. — И выглядела чертовски милой, сидя там и концентрируясь.

Я громко сглотнула:

— Я… Ээммм… Попалась?

Его слова застали меня врасплох. Я представила, как иду к нему и забираюсь ему на колени. Его сильные руки взяли бы мое тело в кольцо и легли бы на мою голую спину под рубашкой. Я думала о том, как бы это было, позволить ему сделать больше, чем он обычно позволял себе.

Что будет, если он использует не только свои пальцы?

— Неси сюда, — сказал Кинг, вытягивая руку и вырывая меня из мира моих грез, где голая я уже извиваюсь под ним.

— Нет, ты не захочешь это видеть. Мне ведь просто нечего было делать. Положу альбом прямо в ящик, — я прошла к раковине с альбомом под мышкой.